И вот в присутствии нашей гостьи Чириков достает из ящика это чудо канцтоварного бизнеса, предварительно отомкнув декоративный замочек, и передает мне.
– Ваше императорское высочество! – начинаю я заранее отрепетированную речь. – Нижайше прошу оказать честь и открыть гостевую книгу первой записью.
– С удовольствием, господин Баталов, – ответила великая княгиня и запросто села у стола, пододвинув чернильницу с пером. Тоже, кстати, предусмотренную Федором Ильичом.
Естественно, все кланяются как болванчики, а Елизавета Федоровна легким и красивым почерком пишет, что навсегда запомнит посещение больницы, и выражает восхищение трудом медицинских работников, которые тут не покладая рук, и так далее.
Не удовлетворение, а восхищение! Да! Нам только что дали такое… Трудно переоценить! Это карта старше козырного туза, господа!
На этом аттракцион невиданной щедрости не кончился. Великая княгиня встала, вызвав очередной вал поклонов, и пригласила меня на званый вечер, к ее сожалению, без танцев, который состоится в начале июня.
– Приезжает великий князь Константин Константинович…
Тут я сильно порадовался, что это вечер без танцев, а не бал. Танцевать я так пока и не выучился. Мазурка и прочие полонезы для меня – темный лес.
– Почту за честь, ваше императорское высочество! – Я поклонился, заметил, что Елизавета Федоровна меня пристально разглядывает.
– Евгений Александрович, нет ли в чем нужды у вашего госпиталя?
И я, не задумываясь, брякнул:
– Электричество для операционной. Срочных больных привозят и ночью, ваше императорское высочество. Наша первостатейная нужда.
– Господин Баталов. Пусть ваш управляющий обратится в Елисаветинское благотворительное общество, я дам распоряжение.
Чириков в ответ на мой взгляд чуть заметно кивнул. Уверен, он с них постарается вытрясти самую шикарную динамо-машину в Москве. Скоро к нашему зданию будут экскурсии водить, чтобы полюбоваться иллюминацией. И лампа бестеневая… Озолотимся на сдаче операционной в аренду!
Ли Хуань теперь занятой человек. Первый китаец, который лечил в этой стране дядю царя. Но старик не загордился и тренировки со мной проводит с той же частотой. О спине великого князя я не спрашиваю, а он не рассказывает. Врачебная тайна! После занятий мы беседуем на отвлеченные темы и пьем зеленый чай.
Со своей просьбой я долго не решался к нему обратиться. Дело щепетильное. При попытке вспомнить забытое могут всплыть ненужные подробности. Обратись я к профессору Павлову, который большой специалист в гипнозе, и попроси об услуге, Иван Петрович наверняка коллеге поможет, не откажет. Но потом поинтересуется: а что за лекарство такое? Где этот ученый, обремененный столь необычными знаниями, преподает? И все, кончился приват-доцент Баталов. Заберут в поликлинику на опыты.
А китаец если и удивится чему, промолчит. Мне кажется, что наше общение уже дало ему немало поводов для удивления или даже для подозрения. Там оговорочка, тут еще языком ляпнул по мелочи, а умному достаточно. Так что попробуем.
– Уважаемый Ли. – Я склонил голову в поклоне. – У меня возникло затруднение, требующее помощи.
– Слушаю внимательно, – кивнул в ответ китаец.
– Я знаю, что человек почти ничего не забывает, просто вспомнить не может, – высказал я очередную житейскую мудрость. – И мне очень нужен тот, кто сможет мне вернуть воспоминание.
– Можно поплобовать, – подумав, сказал Ли. – Какого лода воспоминания?
– Когда-то давно я слушал лекцию. Рассказ ученого. Мне надо вспомнить все, что он говорил.
– Вечелом у вас. Чтобы никто не мешал.
Обеспечить полное уединение – это просто. Кузьме дать выходной, отправить вместе с Алексеем в цирк Саломонского на Цветном бульваре. Объявить в приемном, что меня ни для кого нет, а беспокоить можно только при пожаре, да и то если доберется до третьего этажа и начнут выпрыгивать люди. А Вика очень кстати отправилась выполнять дочерний долг, а заодно убеждать маму разрешить ей уйти в свободное плавание. Насчет последнего я сильно сомневался. Не та женщина вдова, чтобы отдать судьбу дочери в ее собственные руки. Елена Константиновна из тех, что сама любит все контролировать.
Ли Хуаня у нас уже все знали, так что в мою квартиру он пришел без помех. Я тоже подготовился – надел свободную одежду, положил рядом с собой стопку бумаги и несколько карандашей.
Китаец прошел со мной в спальню и запросто уселся на пол у двери, кивнув, чтобы и я располагался напротив. Пока я мостился в попытках сесть поудобнее, Ли расставил свечки, зажег парочку. Благовония какие-то, никак не пойму, что, хотя запахи вроде и знакомые.