– Начались. Там очень простая технология производства. У Келера освоили буквально за неделю.
Николай Васильевич подхватил меня под локоток, отвел в сторону, подальше от матерка работяг.
– Скажите откровенно! Хотите заработать на бюджетных ассигнованиях?
– Может, и хочу, есть на что потратить, – пожал я плечами. – Но еще больше хочу, чтобы умирало меньше русских солдат.
– Неправильно наложенный жгут ведет к ампутации!
– Даже при ошибках вреда от него будет сильно меньше, чем от умерших от потери крови. А обучить солдат правильно накладывать не так уж и трудно.
До Русско-японской войны времени полно, можно устроить прямо военно-полевые курсы оказания первой помощи, выделить во взводах ответственного за эвакуацию раненых. Что-то вроде санинструктора.
Склифосовский достал записную книжку из пиджака, карандаш. Что-то себе записал.
– Поговорю с Адольфом Александровичем. Он мне кое-чем должен, думаю, прислушается.
Обратно ехали вдвоем. Полуживого Островского достали, померили давление, потом забинтовали и зашинировали чем могли из подручных средств. Ампутацию на месте решили не проводить – потеря времени намного больше, да и условий для этого… Благо на заводе полно материала для изготовления кустарных шин. Вот тоже поле непаханое. Сделать типовые шины и костыли, да еще раздвигающиеся и раскладывающиеся… не бином же Ньютона.
В пролетке Склифосовский рассуждал о прогрессе. Как быстро движется вперед медицина, как скоро начнут лечить все болезни и наступит полное земное счастье. Вот вроде бы умный человек, многого достиг, а нотка идеализма проскальзывает.
– Вы, Евгений Александрович, читали доклад Попова на тему отношения металлических порошков к электрическим колебаниям?
Я сначала не понял, о чем говорит врач. Потом догнал: про радио.
– Если прибор Попова установить в каждый медицинский экипаж и пустить их курсировать по городу…
– То потребуется еще и специально обученный человек, чтобы расшифровывать азбуку Морзе, – засмеялся я. – Нет уж, подождем, когда научатся передавать электрическими колебаниями голос.
– Думаете, освоят?
– Уверен. Прогресс идет невиданными темпами. Вы знаете, что сотрудник вашего института выделил возбудителя сифилиса?
– Кто?
– Романовский Дмитрий Леонидович. Но там данные предварительные, поэтому и не разглашает пока.
– А вам сообщил, значит?
– Так я ему подсказку дал, случайно вышло.
Все, Склифосовский пропал. Всю дорогу обратно я рассказывал врачу о спирохете и способе лечения оной.
Я был уверен, что полоса удачи продолжилась не только на операции экс-министра, но и после. Сама процедура прошла успешно. Удалять участок кишечника доверили мне как изобретателю методики. Ассистентам – Склифосовскому и доктору Брановскому – сведения были доступны только теоретически. Ну и в виде тренировки на трупе, коих мы провели три штуки.
Но дьявол, как известно, кроется в деталях. Кроме пораженного участка кишки и формирования стомы для вывода содержимого кишечника на брюшной стенке надо предварительно удалить и пострадавшие лимфоузлы вдоль всех значимых сосудов аж до уровня отхождения верхнебрыжеечной артерии. Их много. И каждый необходимо выделить, перевязать и иссечь. Все в пределах брюшной полости, где все забито очень плотно, нет свободного пространства даже размером с наперсток. И, в отличие от фантазий писателей и художников, выложить кишечник на операционный стол, чтобы не мешался, а потом вернуть на место, невозможно. Даже теоретически. Так что все на ощупь. Вот тут и вспоминаешь, как вязать лигатурные узлы одним пальцем. Часа через три я уже слегка притомился. Ассистенты тоже не загорали, но мне досталось больше всего.
– Давайте поменяемся местами, – предложил Склифосовский. – Передохнете пока немного. А на удаление кишечника и формирование стомы вернетесь.
Закруглились за четыре с половиной часа. Это с наркозом.
Честь рассказать все семье Склифосовский предоставил мне.
– Там не только жена, но и его брат ждет.
– Брат?
– Да. Вячеслав Авксентьевич – наш коллега. Занимается фармакологией. Не скрою, он тоже просил насчет операции.
И тут меня накрыло. Сколько раз я смотрел на запись той лекции, и каждый раз фамилии Манассеина и Полотебнова пролетали перед глазами без задержки. Блин, это же точно судьба! Не может быть таких совпадений! Вот они, люди, которые доведут затею с пенициллином до самого конца, до промышленного, тудыть его, производства!
– Вы можете меня представить? У меня к Вячеславу Авксентьевичу есть интересное предложение.