– Господин Баталов! – ко мне обернулась та самая бойкая румяная девица с конференции, Анастасия Злотникова. – Тут что-то срочное!
Я подошел, взял рожок в руки. Глухой мужской голос тараторил нескончаемое:
– Быстрее! Пожалуйста, Богом молю, скорее!
– Что случилось?
– Люди утопли!
– Какие люди? Сколько?
– А бог весть какие!? Плавали-с в Москва-реке по дурости… Школа плавания у них!
На той стороне трубки был явно кто-то немолодой, говорил и говорил. Дескать, он ходил, предупреждал, но какой-то итальяшка не внял, а теперь…
– Говори толком, где случилось! – закричал я, не выдержав.
– Так а я что? На Москва-речке, на набережной. Напротив Водовзводной башни Кремля.
Я передал рожок Анастасии, нажал кнопку звонка. Два раза. Для каждой бригады у нас было своя сигнализация. Два звонка – на выезд доктору Горбунову и фельдшеру Севостьянову.
– Господин Баталов! – Настя побледнела, переспросила: – Сколько?! Не может быть!
В комнате все замолчали, уставились на Злотникову. Та подняла на нас ошалевшие глаза:
– Больше десяти тел выловили. Еще дюжину человек ищут.
Вошел Горбунов за квитком вызова. И тут я завел бюрократию. Под копирку записывали, куда едет бригада, на что, время…
– Что случилось?
Доктор нас оглядел, тут я очнулся:
– Всех на вызов. Всех, кто есть!
На всякий случай нажал кнопку звонка, выдавая длинный сигнал общего сбора. Высунулся в окно, крикнул конюхам:
– Запрягайте всех!
Потом повернулся к девушкам-диспетчерам:
– Бегите по квартирам, будите Винокурова, Лебедева, Малышева. Всех ночных, кто отсыпается.
Как удобно иметь врачей под боком.
– Пятым пойду я, шестым, – повернулся к Россолимо, – вы, Григорий Иванович. Сможете нам помочь?
– Я?! – опешил завкафедрой.
– Статью про реанимацию читали? – Это я уже кричал на бегу, хватая за рукав Жигана. – Со мной в экипаж, санитаром. И ты. – Мой палец уставился на Вику. – Халат срочно, врачебный чемоданчик!
Подстанция ожила, послышались новые трели звонка, ржание лошадей.
Выезжали один за другим.
– А фельдшер? – спросила Вика и тут же предложила: – Разрешите, я?
– Хорошо, – согласился я. – Собирайтесь.
– Так я готова!
Вот не люблю я массовые уличные вызовы. Во-первых, вокруг обычно куча зрителей и советчиков. И врач не становится особо собранным и сосредоточенным, когда несколько десятков человек одновременно кричат, и каждый – свое. От зевак двадцать первого века нынешние отличаются только одним: у них нет телефонов. Так что не станем мы звездами ю-туба, не судьба.
Во-вторых, общий бардак. Все бегают, суетятся, кричат. До меня никто даже не пытался навести порядок. Если не считать вялых усилий городового, не пускавшего часть зрителей к месту трагедии. А оно было впечатляющим.
Хотя начало действия было у Большого Каменного моста, разворачивалось оно дальше по течению, ближе к Большому Москворецкому, в самом конце Софийской набережной. Именно там у быка зацепилась перевернутая лодка, на которой горе-спасатели пытались вытащить тонувших из воды.
Добровольцы, как ни странно, были. Человек пять играли в спасателей Малибу, пытаясь вытащить барахтающихся и уцепившихся за лодку граждан. На камнях сидели бледно-синие спасенные числом шесть, все мужчины средних лет, все как один в длинных мокрых кальсонах. Один только, помоложе, совсем пацан с виду, пытался согреть себя горючими слезами и пусканием биологических жидкостей из носа и рта. Рядом лежало двое утопленников, не подававших признаков жизни. Поодаль – еще дюжина.
Ученики школы плавания имени Джованни Стричелли, проходимца, который прибыл в Москву, дал рекламу для желающих обучиться плаванию и потащил их на главную городскую речку. У которой – неожиданный сюрприз! – есть нехилое такое течение. Учеников подхватило, потащило… Это мне все рассказала Вика по дороге к Кремлю – она успела выяснить детали у звонившего.
Первым делом мы бросились к той самой дюжине, что лежала на берегу. Так… Правый крайний точно в реанимационном пособии не нуждается. Дыхания нет, пульс на магистральных сосудах отсутствует, зрачки по пять копеек, корнеальный рефлекс тоже кончился.
– Проверяем пульс на шее! – закричал я врачам и фельдшерам, которые, впрочем, не суетились, а распределились по утопленникам.
Так, теперь ко второму. А вот это мы удачно зашли! Судороги! Жив, значит!
– Доктора! Смотрим сюда! – крикнул я всем. – Реанимация!
Вика помогает мне перевернуть молодого синюшного паренька на живот, я хватаю его под диафрагмой.