Растолкав народ, я пошел к утопленникам. Мои явно старались вовсю, слышалось «и раз, и два, и три». Считал Россолимо, он же делал массаж сердце мелкому подростку. Глаза подрагивают, значит, ожил пацаненок. Я потрогал шею, есть пульс. Это Россолимо сильно увлекся, не заметил.
– Давайте следующего!
А следующих и не было. Все разобраны, со всеми работают. Я поблагодарил Георгия Ивановича, сделал ему комплимент. Жаль, что он в невропатологи пошел, я бы такого сотрудника у себя на руках носил: грамотный, энергичный, за дело переживает. Шучу, конечно, он у себя в клинике на своем месте. Многие его своим лучшим учителем считали. Такой зубр, как академик Мясников, крестный отец советской терапии, до самой смерти вспоминал Григория Ивановича, это само за себя говорит.
А вот и профессионалы на лодках. Молодцы. Лучше поздно, чем никогда. Поспели к шапочному разбору, и живых уже и не выловили. На их долю досталось пятеро утонувших, которых они достали чуть ли не возле Большого Устьинского моста. Последнего достали еще дальше, напротив храма святителя Николая в Котельниках.
И самые главные прибыли под занавес. Репортеры возникли почти одновременно, начав ругаться с городовыми, оцепившими место нашей работы с разных сторон. Один, грузный, с моржовыми усищами, смог пробраться по бережку, выловить меня.
– Господин Баталов?
– Откуда меня знаете?
– Присутствовал на операции в клинике Боброва. Гиляровский из «Русских ведомостей».
Ой. Сам дядя Гиляй! Я ведь даже его книгу читал, году в девяностом, наверное. «Москва и москвичи» называется.
– Евгений Александрович, расскажете, что здесь и как?
Мы посторонились: фельдшеры тащили на носилках утопленника. Кто-то накинул на него мокрую рубашку, которая плотно облепила лицо. Страшное зрелище. Только рачков, вылезающих изо рта, не хватает… Впрочем, это не про свежего утопленника.
– Здравствуйте, Владимир Алексеевич. – Я тяжело вздохнул. – Если вкратце, то некий итальянский господин, вон он, – я кивнул в сторону Жованьки, которого паковали в полицейскую карету, – организовал занятия школы плавания. Примерно напротив Водовзводной башни. Дураки зачем-то выплыли на середину реки, их понесло течением… Десять трупов, шестерых удалось спасти.
– А сколько всего было учеников? – Дядя Гиляй быстро строчил карандашом в записной книжке.
– Не знаю, спросите у полицейских.
– Они тоже не знают.
Ну вот так всегда и бывает, все приходится самому. Я плюнул на землю, пошел к карете. Дверку уже закрыли на замок, за ней плакал итальянец, размазывая сопли и слезы по лицу.
– Сколько у тебя было человек в школе? – Я схватился за решетку на окошке, встряхнул ее. – Вспоминай!
– Дьеци, венти, трента, – начал считать десятками Жованька.
У стоящего рядом Кожухова глаза на лоб полезли. Я тоже выпал в осадок.
– Тридцать два человека. Но пьятеро нье пришло.
Я обернулся к городовому:
– Нельзя его увозить.
– Почему?
– Он трупы опознать должен. Пересчитайте всех. И еще лодок на реку пустите по берегам.
Тут к набережной заехал целый кортеж. Две кареты, конные. Городовые опять вытянулись во фрунт, взяли под козырек. Ясно, прибыло начальство. Из первой кареты вылез знакомый мне Власовский, московский обер-полицмейстер, из второй легко выпрыгнул Зубатов.
– Кто главный? – громко спросил Сан Саныч, удивленно разглядывая меня. Зубатов тоже узнал, подмигнул.
Околоточный надзиратель, фамилию которого я успел позабыть, начал тихонько подталкивать меня в сторону начальства. Не хочет отвечать.
– Доктор Баталов, – вышел я вперед и представился. В основном для незнакомых свитских. – Московская скорая помощь.
– Что случилось?
Начал коротко рассказывать про «школу утопленников», озвучил предварительные цифры спасенных и погибших. Лица начальства вытянулись.
– Двадцать один человек утонул?!
Народ закрестился.
– Шестерых мы спасли, десять вон лежат. – Я махнул рукой вдоль по берегу. – Остальных надо в речке искать. Может, позже всплывут.
Потрясенное молчание было мне ответом. Я стоял, мялся, начальство переглядывалось. Надо их как-то втянуть в разговор.
– Первым на место прибыл городовой Кожухов. – Я подтолкнул усатого к обер-полицмейстеру. – Потом дворники прибежали, они больше всех вытаскивали из воды. Мы приехали уже последними. Сразу начали реанимацию.
– Реани… что? – не допер Власовский.
– Процедуру оживления утонувших.
– Утопленников можно оживить? – Начальство впало в еще больший ступор.