– Госпожа Соммер, что же это? – едва не плача, пролепетала Аманда. Я и не заметила, как она вошла.
– Успокойся, я во всем разберусь, – сказала я, устало потирая висок. Лгать нехорошо, но утешать ее было недосуг. – Ты обязана держать себя в руках, чтобы не нервировать других наших гостей. Иди вниз и вели подать нам ромашковый чай.
Когда она ушла, я с трудом поборола желание запереться изнутри и тем избавить себя от необходимости что-либо объяснять. Мне нужно основательно подумать. Принять взвешенное и мудрое решение. Но снаружи раздавались взволнованные голоса – они не уйдут, пока не узнают, что произошло.
– Уна? С вами все в порядке? – крикнул Евгений, и его тень протянулась в ярком прямоугольнике света на полу. – Я вхожу!
Звук его шагов потонул в раскате грома, и ветер швырнул капли дождя в стекло. Град кончился, но ливень сек по косой, непроницаемой стеной мелькнув во вспышке молнии. Огонек лампы дрожал, заставляя тени плясать, и я поняла, что у меня трясутся руки.
– Уна, – Евгений забрал лампу, и показалось, что сейчас он обнимет меня. Но он лишь осторожно положил ладонь мне на плечо. – На вас лица нет. Идемте отсюда, выпьем чего-нибудь и все обсудим.
Его голос звучал так уверенно и так ласково, что захотелось поверить: стоит только рассказать о своей беде, и Евгений непременно все уладит. Но рассудком я понимала, что причина такого его спокойствия в недостаточной осведомленности. Разбираться придется мне самой, и помощи не будет.
– Да, вы правы. Здесь нам больше делать нечего. Вернемся вниз, Аманда уже приготовила чай.
Покинув номер, я заперла дверь и пригласила постояльцев в холл. Мы расселись у камина, и выжидающие взгляды устремились в мою сторону.
– Господа, нам всем следует успокоиться, – произнесла я как можно увереннее. – Произошло недоразумение, и завтра утром я все улажу. Господин Йессен и Фрида решили покинуть гостиницу, но не сочли нужным нас предупредить, поэтому…
– Они отправились за реку? – бесцеремонно перебил меня Ларс. Я замолчала. – Бросьте, к чему вам это скрывать теперь? Тем более, ваше молчание может стоить кому-то жизни.
– Вероятно, он попытался, – в самом деле, к чему лгать, он все одно догадался. – Но вам не стоит беспокоиться – я отправлюсь на поиски, как только начнет светать. Если они сами не возвратятся к тому времени.
– Уна, я хотел вам кое о чем сказать перед тем, как началась вся эта суматоха, – вмешался Евгений. – Сегодня я очень поздно лег спать, проявлял снимки.
– Вы что-то слышали? – переспросила Ханна.
– Нет, но я видел кое-что. За рекой над горами стояло зарево. Очень похожее на северное сияние, но в багровых тонах. Это было задолго после полуночи, но до грозы – она меня разбудила, а спать я лег, когда сияние закончилось…
– Они там, – с уверенностью сказал Ларс. – Уна, вам известно хоть что-нибудь? Я же вижу, вы что-то знаете. Расскажите, не время хранить чужие тайны. Куда, по-вашему, они могли пойти?
– Аскестен.
Эмиль с Ларсом переглянулись. Ханна смотрела на меня с любопытством – как ни странно, она явно не слышала легенду о горе, исполняющей желания. Не всякие, но самые заветные, важные, выстраданные. Ради которых просители готовы были рисковать жизнью, пытаясь дойти до вершины. И за которые заплатят чем-то не менее ценным.
Я рассказала об Аскестене Ханне и Евгению, не упомянув, что сама несколько раз водила туда людей. Об этом знал только Ларс, но он не имел обыкновения болтать лишнего. И о том, что так и не слышала, исполнились ли их мечты, я тоже промолчала – сейчас это не имело значения.
– Зря вы не предупредили меня в тот же час, как он попросил вас стать проводником, – укорил Ларс. Его лицо было бледным и очень серьезным. – Я бы проследил, чтобы его превосходительство не покидал этот дом без присмотра.
Теперь настал мой черед удивляться. Ларс пояснил, что ему, разумеется, известно, как выглядит глава губернии, в которой ему приходится работать.
– Если я не найду его, будет страшный скандал. Или еще хуже – нас всех обвинят в уголовщине, – он покачал головой, скорбно поджав губы. – И как, интересно, он смог отыскать провожатого? Уму непостижимо!
– Он никого не нашел, отправился вдвоем с дочерью, – бросила я зло. – Ни один из нас не согласился бы на такое, ни за какие деньги. Тем более что на Аскестен давно никто не водит… Неважно. Но вам нельзя идти, да и незачем, вы их не найдете. А сегодня и вовсе невозможно, неужели не видите? Она злится.
– Прекратите говорить о заражении как о живом существе! – взвился ревизор, но сделал глубокий вдох, выдохнул и добавил гораздо спокойнее. – Я искренне ценю вашу заботу, Уна, но я пойду. Это мой долг, и спорить просто-напросто не о чем. К тому же о заражении я знаю не меньше вашего и бывал там не раз. И возвращался живым, даже когда оно было в фазе сверхактивности, как сегодня.