Весь следующий участок пути он развлекал нас историями о том, как в телах укушенных неизвестными насекомыми заводились черви, поедавшие несчастных изнутри. Или вздувались пузыри с личинками каких-то тварей. Или вовсе прорастали лианы и цветы…
Слушая все это, я начинала думать, что не зря успокоила сознание Евгения. После таких историй волей-неволей начнешь бояться даже дышать воздухом Той Стороны. Тем не менее, шляпу с сеткой он все-таки надел, последовав примеру Ларса. Должно быть, им было трудно и душно в застегнутом до самого горла обмундировании, особенно теперь, когда время близилось к полудню и стало заметно теплее.
Понемногу я в полной мере овладела своими чувствами, оставила ненужные мысли до лучших времен и вновь устремила внимание на окрестности. Вокруг послушно запульсировали знаки, предупреждавшие об опасности. Чем дальше мы уходили от реки, тем больше их становилось. Пока можно было спокойно пройти мимо, не приближаясь ни к одному из источников угрозы. Но долго ли еще смогу находить безопасный путь – я не знала.
Сильнее всего тревожило то, что кроме оброненной Фридой заколки не нашлось никаких следов. Я так и не почувствовала, что на Той Стороне есть кто-то из людей, хотя такое чутье развивается у проводника в первую очередь. Либо губернатор с дочерью каким-то образом вернулись в город, либо погибли, либо скрыты так хорошо, что я не чую их издалека.
Будь я одна – точно ушла бы, здесь уже никому не помочь. Но со мной ревизор, а он не оступится. Бросать его на Той Стороне сейчас было равносильно убийству – даже если я решусь пойти на это, Евгений не оставит Ларса. Другого выхода, кроме как продолжать поиски, не оставалось.
6.2.
Существовало два известных мне и относительно безопасных пути на Аскестен. Один из них вел через болотистую долину, пересеченную множеством ручьев, после – сквозь густой лес и бурелом. Путь долгий, тяжелый, неприятный: болото постоянно изменялось, вынуждая всякий раз прокладывать дорогу сызнова, идти приходилось утопая в грязи по щиколотку, а если зазеваешься – увязая гораздо глубже.
Лес был мрачным, кое-где непроходимым. Колючие заросли сменялись поваленными деревьями, вынуждая петлять, обходя непролазные завалы и звериные тропы. К тому же и долина, и чаща кишели разнообразной мелкой живностью, вредоносной или просто мерзкой на вид, и для инсектофоба Ларса переход превратился бы в истинную пытку.
Второй из способов добраться до вершины на первый взгляд казался намного короче, проще и приятнее. Подняться на высокий холм, вплотную подступавший к Аскестену, а там и до самой горы рукой подать: спуститься немного и выйти едва не на середину склона, миновав перешеек между поросшим лесом глубоким оврагом и обрывом, почти отвесно уходящим вниз.
Не переход – увеселительная прогулка. Открытая местность, без зарослей, болот и острых камней под ногами, постепенный, неутомительный подъем – иди себе, любуйся пейзажем. Никому бы и в голову не пришло вместо этого лезть в чащобу, если бы не единственное, но очень неприятное препятствие.
Узкий перешеек уж больно походил на тропу, хоть ею в общем-то не был. Следуя обычной логике нетрудно догадаться, что и опасным он бывал не всегда, но я не могла знать наверняка, лишь полагаться на удачу.
– Я бы предпочел идти по нормальной дороге, чем продираться сквозь глухомань, где неизвестно какие твари водятся, – заявил Евгений, когда я посвятила их в суть дела.
– Получается, тропа вам нравится больше, потому как с караулящей ее тварью вы познакомиться успели? – язвительно переспросил Ларс.
Позволив им обсудить все между собою и всласть поупражняться в остроумии, я отвлеклась от разговора и отошла на несколько шагов. Внимательно вслушиваясь в окружающее пространство.
Тот лес, через который пролегал один из возможных маршрутов, гудел, словно потревоженный улей. Как будто кто-то до нас грубо нарушил его покой, и теперь все живое противилось новому вторжению. Казалось, даже кроны деревьев шумели и качались без ветра.
До холма было совсем близко, если повезет и ничто не собьет с пути, дойдем всего за час. Он возвышался впереди пологим склоном, сплошь поросшим рыжеватой травой, по которой легкий сквозняк время от времени гнал золотую волну. Мертвым покоем веяло с той стороны, словно от древнего кургана-захоронения. Пустое пятно среди территории, полной жизни.
– Мы можем хотя бы попытаться, – говорил Евгений. – Взглянуть, как там обстоят дела, а если пройти не получится – вернемся на другую дорогу.
– Боюсь, у нас будет лишь одна попытка, – угрюмо возразил Ларс. – Ошибок это место не прощает.