– Травматический невроз, такое случается у солдат, побывавших в бою, или у жертв катастроф, – пояснил господин Крогг. – В этом случае его придется перевозить в лечебницу для душевнобольных, в Сёлванде нет возможности для лечения расстройств психики.
– Это исключено. Ларс не покинет город, тем более в таком состоянии.
– Он может быть опасен для себя и окружающих, Уна, – со вздохом произнес он. – Вы не должны рисковать собой из чувства вины.
– Благодарю за заботу, но дело вовсе не в этом. Я действительно волнуюсь и хочу ему помочь. Тем более что… – я прикусила язык. Братец Ларс. О том, что у нас гораздо больше общего, чем казалось на первый взгляд, не стоило говорить даже врачу. – Лучше скажите, не потерял ли он зрение. Он вроде бы смотрит куда-то, но ни на что не реагирует.
Господин Крогг обнадежил меня, сказав, что уцелевший глаз наверняка здоров. Со вторым пока неясно, но Ларс точно не ослеп.
– Как я и говорил, физически ваш друг почти не пострадал. Постельный режим и хорошее питание – пока это все, что ему нужно. Я буду навещать его, если что-то изменится – посылайте за мной немедля.
Он докурил, тщательно выбил трубку, поднялся, опираясь на спинку кресла, и направился к выходу. Присоединиться к нам за ужином отказался, сказав в свое оправдание, что время уже позднее, а его ждут дома. Я проводила господина Крогга и вернулась к столу.
– Не томите – что с нашим ревизором? – спросил Эмиль, едва я успела присесть. – Евгений любезно рассказал нам о произошедшем, но, сдается мне, о многом умолчал.
Никто не расходился: постояльцы пили вино, слуги выглядывали из коридора, с любопытством прислушиваясь к разговору. Я решила на этот раз не отчитывать их за нарушение приличий: вряд ли кто-то на их месте удержался бы.
– Господин Фогг, мы все волнуемся за нашего дорогого Ларса, но дайте же Уне хотя бы отдышаться! – возразила Ханна, с укором глядя на него бархатными глазами. – Милая, поешьте немного, вы так устали, бедняжка. Как вы только выдержали весь этот кошмар, я боюсь даже вообразить его!
Я благодарно улыбнулась ей и принялась за суп – есть хотелось невыносимо. Наскоро проглотив всю порцию, я пересказала слова врача, сперва пропустив предположение о возможном безумии Ларса. Но оба собеседника выражали столь искреннее сочувствие, что я решилась признаться и в этом: в конце концов, им тоже придется терпеть такое соседство. К счастью, они всецело поддержали мое решение.
– Неужели вы думали, что мы способны вышвырнуть Ларса за порог, да еще после того, как он пожертвовал собой ради спасения его превосходительства и девочки? – укоряла меня Ханна. – Я готова сделать для него все, что в моих силах, и уверена, что господин Фогг тоже не откажет в помощи.
– Разумеется! В свое время мне приходилось сталкиваться с солдатами, пострадавшими от этого недуга, думаю, я смогу быть полезен, – заявил Эмиль. – Ларс должен оставаться здесь, это не обсуждается.
Им явно хотелось продолжить беседу, но я чувствовала себя такой усталой, что еще немного – и задремала бы прямо за столом. Евгений тоже еле сдерживал зевоту. Горячий ужин и вино разморили его.
Извинившись, я простилась со всеми до завтрашнего утра и поднялась, пожелав доброй ночи. Евгений вызвался меня проводить, я смутилась и хотела отказаться – был не самый удачный момент для того, чтобы намекать на наши отношения. Но вспомнила о письмах, которые Фредерик отнес в мой кабинет.
– Не представляю, кто мне мог написать, – рассуждал Евгений, пока мы шли ко мне. – Конечно, у меня в столице были знакомые, даже приятели, но ведь я даже адреса никому не оставил…
“А как насчет приятельниц? – подумала я, ощутив внезапный укол ревности. – Наверняка у него были подружки, на аскета не похож. Почему бы одной из них вдруг по нему не заскучать?”
Но опасения оказались напрасны. На письмах и телеграммах отправителем значился Третий особый отдел Департамента государственной полиции – тот самый, где Ларс состоял на службе, а сам Евгений подрядился внештатным фотографом.
– У вас есть телеграф? – спросил он удивленно, вертя в руках листок.
– Нет, но телеграммы из Нодеборга доставляют гораздо быстрее, чем почту из столицы. Могу я полюбопытствовать, что в ней? Если это не государственная тайна, конечно.
Евгений пробежал глазами несколько строчек. Лицо его приняло совершенно растерянное выражение.
– Мне, кажется, присвоили звание, или взяли в штат, я не особенно в этом разбираюсь. И просят срочно доложить обстановку. Видимо, потому что Ларс в назначенный день не вышел на связь, – он посмотрел на меня вопросительно. – Это что же, я теперь агент полиции? Ерунда какая-то получается!