– У вас есть какие-то предубеждения в отношении полицейской службы? – усмехнулась я и поспешно добавила: – В любом случае, вам нужно немедленно ехать в Нодеборг и телеграфировать в ответ! А пока прочтите письма, наверняка в них все подробно объясняется.
Вместо того чтобы распечатать конверт, он бросил телеграмму обратно на стол и развернулся ко мне. Мы стояли совсем рядом, и теперь оказались лицом к лицу. Он смотрел на меня, чуть прищурившись, и я не выдержала, опустила ресницы.
– Подождет, – произнес он вкрадчиво. – Вы обещали мне разговор, Уна.
– Он будет долгим, а я устала, – его близость волновала, смущала и путала мысли, но мне вовсе не хотелось отдалиться. – Завтра в нашем распоряжении будет весь вечер. Разумеется, после вашего возвращения из Нодеборга.
– Я не собираюсь утомлять вас. Собственно, поговорить я хотел только об одном, но… – он коснулся моего подбородка, провел кончиками пальцев по щеке, обрисовал контур губ, заставив непроизвольно их приоткрыть. – Вы правы. Сейчас это лишнее.
Подняв глаза, я увидела его лицо совсем рядом, и в следующее мгновение он поцеловал меня. Томительно медленно, нежно, словно дразня. Запустил пальцы в волосы на затылке, перебирая пряди, и я подалась навстречу, отвечая на поцелуй беззастенчиво и жадно, не сдерживая себя больше.
Мы прошли долгий и трудный путь, а впереди ждали разочарования, потери, тяжелый груз долга и ответственности. Но это время, лишь несколько часов до рассвета, пусть будет только для нас. Пока мы еще важны друг для друга. Пока еще есть надежда на счастье и любовь, что не угаснет до конца наших дней.
8.2.
Как странно и непривычно было проснуться в его объятьях. Ощутить щекой дыхание, равномерное и спокойное. Открыв глаза, увидеть его лицо близко-близко: длинные ресницы, чуть дрогнувшие во сне, легкую улыбку на губах, едва заметную щетину, проступившую на скулах и подбородке.
Я не жила затворницей, всякое бывало, но никогда еще никто не засыпал в моей кровати, под одним одеялом, прижимая меня к себе. Пытаясь понять, как так вышло, что этому мужчине удалось с легкостью войти в мой дом и в мою жизнь, я вдруг осознала, что раздета, волосы наверняка растрепались, а лицо сонное, помятое – в таком виде нельзя показываться никому.
Хотелось остаться в его объятьях еще немного, рассматривать его спящего и вдыхать запах теплой гладкой кожи, уткнувшись носом в плечо, но я осторожно попыталась выскользнуть из-под руки. Евгений немедленно открыл глаза, улыбнулся и притянул меня ближе.
– Еще совсем рано, – промурлыкал он, целуя меня в висок. – Давай сегодня пропустим завтрак. Думаю, нам простят.
– У нас кроме завтрака уйма дел, – напомнила я с неохотой. – Тебе нужно ехать на телеграф, не забыл?
Приподнявшись, он склонился надо мной, прижав к кровати. Заставляя мысли о делах разом улетучиться из головы.
– Тебя не было четверо суток, и мир не рухнул. Продержится еще пару часов. – Он потянулся было, чтобы поцеловать меня, но вдруг отпрянул и посмотрел серьезно. – Или ты боишься, что кто-то заметит, как я отсюда выхожу? Что я тебя скомпрометирую?
– Полно тебе, это последнее, что меня заботит. Просто… – я невольно прикусила губу. – Вероятно, мы будем жить долго, гораздо дольше, чем во внешнем мире. У нас впереди очень много времени… на все.
– Уна, мне не хватит вечности, чтобы на тебя насмотреться, – сказал он, склоняясь и проводя губами по моей шее. – И все равно я не хочу уходить прямо сейчас.
Конечно, я сдалась. Стена из сдержанности, приличий и чувства долга, которую я много лет выстраивала вокруг себя, рухнула еще вчера, в один миг, стоило Евгению меня поцеловать. К завтраку мы безнадежно опоздали.
Наверняка обитатели гостиницы о чем-то догадались, но вида никто не подал – осведомились о моем самочувствии и выразили надежду встретиться вечером, посидеть у камина и вдосталь наговориться обо всем. Разве что Фредерик, проходя мимо, бросил в сторону Евгения подозрительный взгляд, но выражать свое недовольство иным образом не решился.
Мы расположились на веранде, намереваясь выпить кофе и разобрать, наконец, корреспонденцию. Ханна и Эмиль деликатно удалились, чтобы нам не мешать. Увы, от матери вестей не было, зато я получила денежный перевод, положенный горожанам, участвующим в борьбе с “нежелательными явлениями”, пару коммерческих предложений и срочное письмо от Департамента полиции.
Вкратце суть его была той же, что и в адресованном Евгению: что происходит в Сёлванде? Где находится его превосходительство губернатор округа Нодеборг, прибывший в город инкогнито? И почему агент не выходит на связь?