В конце концов спор разрешила природа: зарядил сильный дождь, прекратившийся лишь поздним вечером. К тому времени начинало смеркаться, на мостовых разлились лужи, и пыл Ханны сам собою поутих. Она согласилась дождаться сменную сиделку и узнать о новостях от нее.
Наконец, когда все хлопоты остались позади, мы с Евгением смогли остаться наедине. Почему-то я почувствовала себя неуютно в четырех стенах, захотелось выбраться из этого огромного дома, за последние дни требовавшего еще большей заботы, чем раньше. Мы выскользнули через заднее крыльцо, никем не замеченные, и решили прогуляться до обзорной беседки, которая так понравилась Евгению в его первый день в Сёлванде.
Из-за пасмурной погоды было темнее, чем должно в это время суток. Все вокруг отяжелело от влаги и притихло, чайные розы ярко белели в сумраке, их сладкий аромат смешивался с запахами мокрой земли и камня. Где-то чирикала одинокая птица, нарушая тишину безветренного заката.
Мы прогуливались по дорожкам мимо клумб, перебрасываясь редкими фразами о пустяках. Я не чувствовала ни малейшего желания говорить о чем-то серьезном, и Евгений догадывался об этом.
Затемно мы вернулись в гостиницу, где ждал камин, вино для нас с Ханной и бренди для мужчин, сигары, закуски, долгие разговоры. Сегодня господин Крогг выкроил пару часов, чтобы выпить рюмочку после визита к пациенту, а Лилианн вызвалась сыграть на пианино для гостя. Ханна пела, и у нас вышел дивный вечер.
На следующий день все закончилось. Утром доставили корреспонденцию, а потом с Той Стороны возвратился поисковый отряд.
Часть III. Зона отчуждения
Агенты с особыми полномочиями
9.1.
Письма от матери снова не привезли: наверняка ее закрутила светская жизнь или отвлекли очередные важные дела ее новых приятелей. Зато все мои постояльцы получили вести с большой земли. Как мы и ожидали, Евгению пришел пакет из Третьего отделения с целой кипой распоряжений, руководств и инструкций, на изучение которых он потратил едва ли не целый день.
– У меня скоро голова взорвется, – жаловался он за обедом. – Складывается впечатление, что каждый чин в этом их отделении счел себя обязанным написать мне хоть что-нибудь. Целый кодекс, регламентирующий мое поведение. Не удивлюсь, если на последних страницах найдется подробное руководство, как агенту надлежит завязывать шнурки!
– А что вы хотели, мой друг, на то они и чиновники, – коротко улыбнувшись, отозвался Эмиль. – Вы здесь расследуете чрезвычайное происшествие, на передовой, так сказать, они в управлении инструкции пишут. Им за это жалование платят, вот и стараются, отрабатывают свой хлеб.
Ханна рассмеялась, Евгений же кисло ухмыльнулся и пробурчал, что в гробу он видал всю эту бюрократию. На это Эмиль ничего не ответил, лишь головой покачал.
Он вообще стал задумчивым и хмурым после того, как привезли почту. Ханна тоже была не в духе, выглядела расстроенной и нервной и даже повысила голос на горничную, что-то напутавшую с ее туалетами. Такое актриса позволила себе впервые с того дня, как здесь поселилась.
– Уна, дорогая, мне сегодня передали тревожное послание, – неуверенно произнесла она, когда убрали со стола и подали десерт. – Судя по всему, эта информация конфиденциальна, но я не могу не поделиться со всеми вами.
Вздохнув, она достала сложенную в несколько раз записку и зачитала ее вслух, пропуская моменты, касающиеся ее лично. Это письмо передал ей кучер: отправитель, некий преданный и, судя по всему, высокопоставленный поклонник не доверил его почте. Обеспокоенный судьбой дамы своего сердца, он просил ее срочно покинуть Сёлванд, отбыть при первой же возможности.
– Умоляю вас, не теряйте ни дня, задержка может оказаться фатальной. Бросайте все и отправляйтесь в Лилле, там вас ждет мой человек, передавший письмо, – прочла Ханна дрогнувшим от волнения голосом. – Дальше подробности… Вот. Если вы не уедете, застрянете в этом жутком месте, и все мои связи… угу… я и без того рискую, отправляя вам это послание.
Из прочитанных ею отрывков становилось ясно, что, по сведениям тайного поклонника Ханны, дорога в Сёлванд в скором времени будет перекрыта. Вероятнее всего все, кто здесь находятся, окажутся взаперти. Неважно, местные они жители или приехали погостить.
– Знаете, а ведь примерно о том же мне написал мой старый приятель и компаньон, – заявил Эмиль, когда она закончила. – Конечно, не напрямик, но мы прекрасно понимаем друг друга с полуслова. Срочные дела якобы ждут моего присутствия, и выехать нужно незамедлительно. Вам не давали на этот счет никаких распоряжений? – осведомился он у Евгения.