– Про Фриду говорили что-нибудь? – спросил Евгений.
– Альберт сказал, дескать, сгинула без следа, и эти поиски с самого начала были дурной затеей. Да вы сами их спросите, только теперича они к его превосходительству пошли. А потом в кабаке засядут. Может, господина Кнудсена жена не пустит, а те двое точно.
Евгений порылся в кармане, нашел горсть монет и спустился с крыльца, чтобы отдать их мальчику. Тот замотал головой, не взял, даже руки за спиной спрятал, словно деньги могли вручить силой.
– Не надо, можно я лучше что-то попрошу?
– Ну попроси, – улыбнулся Евгений.
– Вы ведь карточки делаете? – уточнил Бо, и, получив подтверждение, приблизился к собеседнику и что-то ему прошептал.
– Ладно, договорились, – ответил Евгений, сдерживая смех. – Завтра после полудня приходи, будет готово.
Сверкнув счастливой улыбкой, Бо отвесил поклон, развернулся и бросился бежать во всю прыть, будто за ним кто-то гнался. Евгений с улыбкой посмотрел ему вслед.
– Ну и что же он у тебя попросил? – поинтересовалась я.
– Фотокарточку Ханны, – со смехом признался он. – Представляешь? Малец-то не промах!
– Полагаю, она была бы не против, даже с удовольствием снялась вместе с ним на память, – сказав это, я встала. – Надо идти, узнать, какие вести принесли с Той Стороны.
– Только не говори, что собираешься расспрашивать их в трактире! – воскликнул Евгений. Я взглянула с удивлением, и он пояснил: – Что-то мне подсказывает, что там не место порядочной девушке. К тому же они наверняка напьются. Не лучше ли мне сходить и во всем разобраться?
– Спасибо, но я не уверена, что они захотят с тобой это обсуждать. Местные не любят посвящать в свои секреты… – я замялась. – Меня они хорошо знают, больше шансов, что смогу кого-нибудь разговорить.
Он покачал головой и взглянул на меня с укором. Я понимала, ему неприятно, что его считают чужаком, но для того, чтобы стать своим, одного решения поселиться в Сёлванде недостаточно. Горожане будут присматриваться, судачить обо всех его поступках, оценивать, а то и нарочно провоцировать, проверяя на прочность. Много лет пройдет, прежде чем они свыкнутся, что он такой же житель Сёлванда, и то не ясно, начнут ли считать ровней.
Таковы реалии любого маленького обособленного городка, где жизнь многих поколений каждого семейства проходит у всех на виду. А если учесть, куда именно Евгений поступил на службу…
– Я для них чужой и прекрасно понимаю это, – произнес он мягко. – Но раз мне предстоит прожить здесь до конца своих дней, нужно ведь когда-то начинать приучать всех к этому. И потом, я же по долгу службы обязан узнавать обо всех происшествиях, не забыла?
Прежде чем я успела возразить, он приблизился, на миг привлек меня к себе и поцеловал в висок. Пообещал не задерживаться надолго, надел шляпу и отбыл, попросив отложить разговор на вечер.
Я не стала возражать. В конце концов, он прав – это его жизнь, и налаживать отношения с новыми соседями придется самостоятельно. Пора бы перестать его опекать, пусть мне иногда хотелось это делать.
Оставшись одна, я решила заняться счетами и вообще делами гостиницы, которые забросила едва не на неделю. Но прежде, чем я вернулась в дом, на веранду вышла Лилианн. Выглядела она взволнованной, но смущалась, будто не знала, как начать разговор.
– Если у вас ко мне какое-то дело, не бойтесь, говорите прямо, – сказала я.
Она кивнула и, пряча глаза, поведала, что до слуг дошли слухи о предстоящей изоляции Сёлванда. Выходило, наша гостиница остается без постояльцев, а они – без работы. Со вчерашнего вечера в их комнатах не смолкали разговоры об этом.
– Вы правы, такой вопрос стоит обсудить немедленно, – согласилась я. – Пусть все соберутся в холле, прямо сейчас, чтобы каждый лично мог меня услышать.
Они собрались через несколько минут и встретили меня напряженным молчанием. Все, кто много лет проработал здесь, кроме тех горничной и официантки, которые сегодня были выходные. Они стояли и ждали, глядя на меня с надеждой.
– Лилианн рассказала о ваших опасениях. Боюсь, что слухи не врут, и скоро в Сёлванд перестанут пускать приезжих, – начала я. В ответ донеслись вздохи и перешептывания. – Но я не собираюсь никому отказывать от места и буду платить жалование как обычно. Разве что чаевые получать будет не от кого, но, надеюсь, это не слишком сильно ударит по вашим карманам.
– А что потом? – спросила Аманда. – Если не будет посетителей, вам не понадобится так много слуг.
– Возможно. Но останется огромный дом, за которым все еще нужно будет присматривать. Работа для всех найдется, а я могу себе позволить содержать весь штат прислуги. По крайней мере, ближайшие пару лет. – Я обвела их взглядом, стараясь передать свою уверенность. – Я не выставлю вас за порог. Что бы ни случилось, буду держаться до последнего. Но если кто-то хочет уйти, я пойму.