Пламя разгорелось и в помещении стало светлее. Вернулась Яна, и увидев огонь, закрыла за собой дверь. Пройдя в кладовку, она вытащила за ноги Сашу, и поволокла в зал. Пока ее не было, я нашел сетку, положил рядом с разгорающимся пламенем, и наложил на нее десяток котлет из контейнера с заготовками.
Вернулась моя уборщица с ворохом верхней одежды из гардероба, и положила на раздачу. Достала из кучи куртку, проверила карманы, после накрыла ей пятно с кровью, чтоб оно впиталось. Затем, принесла ведро, подставила под кран на мойке и открутила вентиль. Так как насос не работал, и вода из бака вся уже вытекла, то ожидаемо ничего не произошло. Девушка некоторое время растерянно хлопала глазами, после чего, со страхом, уставилась на меня.
— Собери все ведра и пустые кастрюли. Набери в них снег и тащи сюда. — Распорядился я, и Яна побежала в кладовку за лопатой.
Через десять минут, возле гриля стояло два ведра и четыре кастрюли с тающим снегом, а на плите нагревалось третья ведро и чайник. Девушка в это время возилась в зале. По раздававшимся звукам я определил, что, перед тем как вытащить очередное тело, она его обыскивает и иногда раздевает. Дважды она снимала с кого–то сапоги, а один раз даже стянула штаны. Про кольца, кошельки и телефоны я вообще молчу. Все это Яна аккуратно складировала в выдвижной ящик возле стойки. Перед тем как вынести очередное тело на улицу, она невнятно мычала короткую молитву и наматывала на голову мусорный пакет. Я даже немного ее зауважал. Меня она, все еще боялась до чертиков, однако хладнокровием и неприхотливостью уже обзавелась. Не знаю, зачем ей столько смартфонов и золотых колец, но если от этого легче, то пусть собирает.
Завернув всю мародерку в пакет, она спрятала его под ворохом снятой одежды, потом, достала из холодильника открытую бутылку муската, сладковато–медовый аромат которого я даже отсюда ни с чем не спутаю. Сделав несколько глотков из горлышка, она немного постояла без движения, перелила остатки в стакан и воткнула трубочку.
— «Эй! Система, а откуда у меня взялся такой хороший слух» — Спросил сам у себя. С нюхом понятно, там поработал модификатор — «истинный язык запахов», который поможет мне унюхать речь старших, когда тем приспичит прилететь на Землю, и поболтать с Юрой Долговым. А вот со слухом, это что–то новое.
В голове моментально всплыл тот момент, когда, ради эксперимента, я установил себе, через янтарный шарик, дорогущий модификатор — «усилитель чувств». Оказывается, теперь, если захочу прислушаться, присмотреться или принюхаться к чему то важному, то все остальные органы чувств, на время, снизят чувствительность, отдав вычислительно–аналитические мощности под доминирующий процесс.
— «То есть, теперь я могу видеть запахи, слышать цвета и нюхать звуки?» — Всплыла в памяти старая шутка или анекдот.
— «Ничего подобного.» — Не согласился внутренний голос. — «В ту часть мозга, которая отвечает за интерпретацию сигналов от органов восприятия, внедрено сложнейшее программное управление, позволяющие усиливать процесс, и распределять потоки по приоритетам. Кроме того, программная оболочка позволит управлять до двенадцати процессами одновременно. Кроме трех уже упомянутых органов чувств, еще можно подключить вкусовые и тактильные ощущения, болевые, вибрацию, ощущение магнитного поля, плотность, давление атмосферы и много чего еще.»
Вместе с ответом, система подсунула мне список из двух рекомендуемых для загрузки модов, позволяющих расширить спектр зрения и увеличить диапазон воспринимаемых ухом звуковых волн. Оплатив из своего запаса маны покупку двух модификаций с отсрочкой, задумался. Что–то в том сообщении меня задело, мелькнула какая–то идея.
Проанализировав мои мысли, внутренний голос тут же показал ту часть послания, в момент восприятия которого, мой эмоциональный фон показывал самую нестабильную динамику.
— «А что. Удобно.» — Похвалил сам себя — «И да. Во время упоминания о болевых ощущениях, меня действительно посетила одна гениальная идея. Сейчас проверим.»
Прислушавшись к тому, что делает девушка, а она сейчас обмакивала полотенце в коньяке и обтирала ими волосы, я, стараясь не на что не отвлекаться, кроме прослушивания Яниной возни в зале, засунул руку в гриль. В самый огонь. Мысленно досчитав до пятнадцатьи, вытащил ладонь и взглянул на нее. В тот же миг меня пронзила запоздавшая боль, а потом, еще целую минуту, матерясь про себя, я отдирал от костей ломти спекшейся кожи и горелого мяса, и читал сообщения о том, что в ближайшее время будет произведена полная замена наружного покрова, в связи с новыми вводными показаниями.