То, что благодаря «щиту» он не может меня видеть на карте я знал, но у него могло оказаться умение находить людей по звуку или теплу.
— «Эх, зря я не изучил его возможности поподробней. Сейчас бы не мандражировал. И, пока не забыл, — эй система, а как вообще можно увидеть на карте подкрадывающегося вражину, у которого такой же, как и у меня, продвинутый щит?»
Система моментально нарисовала у меня в памяти сразу пять способов обойти защиту скрыта. Первое, это разница в рейтинге. Чем он больше, тем меньше толка от щита. Второе, это дыхание. Можно замаскировать тело, но вот скрыть тепловую аномалию в воздухе невозможно. Остальное я не стал слушать, только согласился поставить в очередь одну моду и два приложения к карте, позволяющих еще лучше отслеживать невидимых врагов.
Дверь слегка дрогнула и стала очень медленно открываться. Пришлось затаить дыхание. Благодаря запасам кислорода, я мог не дышать около суток, а весь получаемый углекислый газ, сжимать и пускать на переработку в энергию.
На то, чтобы приоткрыть дверь достаточно, дабы в проём мог протиснутся спортивного размера мужчина, ушло еще пять минут. У парня не оказалось теплового зрения. У него даже ночное, если и было, то на минимале. Заметив издалека, лежащий на сиденье, накрытый пледом, мешок капусты, его дыхание участилось, а тело напряглось. Вынув нож, он пригнулся, и сделал короткий подшаг. После этого замер, так как в затылок ему уперся ствол его бывшего оружия.
— Слушай друг, а у твоей соски, пирсинг на пупке есть? — Спросил я тихим голосом. — Ненавижу, когда железо по пузу елозит. Вот так вот ебешь, а ощущение, как будто за гвоздь цепляется. Пиздец как неприятно. Хочется даже иногда вырвать, но в крови потом пачкаться не очень. Че молчишь? Так есть или нет? В пупке, на пизде, в жопе. Мне заранее надо знать.
— Нет. — Тихо выдавил из себя Данил.
— Вот и хорошо. — Обрадовался я. — Не боись, отпущу я ее потом. Если сама ходить сможет. Слушай, Данила, у меня к тебе есть еще одна необычная просьба. Я попрошу тебя сейчас снять обувь, штаны и трусы, и отбросить все это вон к тому корыту. Потом тебе нужно будет немного приподнять рубашку и свитер.
— З–з–зачем. — Голос парня выдавал в нем непередаваемый ужас.
— Вчера ты выпил два литра жидкости и сожрал две тарелки рагу очень сомнительного качества. В туалете ты не был, точнее был, но опустошать кишечник не стал. Сейчас, когда это все произойдет, — я ткнул для образности дулом ему в голову, — все твое дерьмо окажется в портках, и мне потом придется их вычищать. Вон в том корыте, как раз отмокает уже дюжина обосранных штанов. Так что не волнуйся, трахать задницу я буду Настеньку, а тебя, пока все вокруг спят, … ну ты понял. Ты ведь не хочешь, чтобы сейчас все проснулись, и увидели какой ты пидарас.
Данил, то ли с перепугу, то ли уловил мою оговорку, и сообразил, как вырваться из безвыходного положения, … в общем, он выронил нож и попытался зареветь, умоляя о пощаде. Сталь громко зазвенела по кафельному полу. В следующую секунду я убрал оружие, схватил несостоявшегося убийцу за шиворот и силой выкинул за дверь. Тело покатилось, сбивая столы и стулья, а я поспешил к разбуженной Янине.
— Что случилось, — прошептала она спросонья.
— Данил перепутал двери в темноте. Спи дальше.
Девушка повернулась на другой бок и мирно засопела, а я подождал пока она окончательно заснет и вернулся под стол.
Целый час Даню трясло. Он тяжело дышал, ворочался и каждые пять–десять минут смотрел на часы в телефоне. Ровно в шесть утра он разбудил Настю и шепотом сообщил, что пора уезжать. Пока девушка собиралась, он быстро скрутил спальные мешки, и, сказав, что ждет на улице, покинул ресторан.
— Анастасия. — Позвал я, выйдя из кухни. — Перед тем как попрощаться, хочу сделать тебе подарок, точнее, даже два.
— У меня нет что подарить тебе взамен.
— Будет достаточно, если вы сделаете то, о чем мы вчера договаривались. — Я подождал пока она кивнет, что поняла, о чем я. — Сегодня ночью, твой парень мешал мне спать своим храпом. Мне пришлось его вылечить, так что больше он не будет ночью тебе мешать спать.
Ключевыми словами были «твой парень» и «он не будет ночью тебе мешать спать». Я внимательно наблюдал за ее мимикой, когда произносил эти фразы. Благодаря продвинутому «обману», у меня сложилось твердое мнение, что Данилу больше ничего не светит, ну разве что прощальный петтинг. Настя внимательно смотрела на меня, не понимая к чему я клоню. От нее веяло сдержанностью и неопределенностью. Ее нос улавливал оставленные Яной ферменты, сигнализирующие о том, что этот самец занят, и она, сама не понимая почему, с опаской поглядывала на дверь.