Обходя этаж, зашел в техничку, и, о чудо, возле двери, в специальном шкафчике, со вбитыми гвоздями, нашел висящие ключи с логотипом NIVA, а в дальнем углу обнаружил трансформатор и десяток канистр. К сожалению, полных было только три, и судя по еле угадываемому запаху, содержался в них бензин.
Прихватив ключи и две емкости с горючим, направился к Ладе. Система, в ответ на мои физические упражнения с тяжестью, сообщила, что зафиксировала сверхнагрузку на некоторые мышечные волокна, и в ближайшее время нарастит в них … что–то там усиливающие. Открыв багажник, погрузил в него канистры. Потом залез в салон, завел машину, сделал круг по стоянке, и подъехал ко входу. В управлении Нива уступала Вольво. Она была легче, и, несмотря на статус отечественного вездехода, по проходимости в снегу уступала немцу. Вот когда все вокруг растает, тогда ей цены не будет, а сейчас, я залил ей полный бензобак, и отогнал к Крайслеру. Ключи также спрятал под колесо. Закончив, развернул шесть простыней, и извазюкал их в снегу. Потом укутал ими каждую машину, и, сверху полил водой из баклажки, чтоб льдом стыки прихватило.
Вернувшись в корпус, побродил немного по зданию. В одной из комнат унюхал запах сала. В шкафу обнаружился целый склад домашней консервации, — девять трехлитровых банок и несколько десятков литровых.
— Интересно, кто это, в конце сезона, решил едой запастись. — Залез в тумбочку проверить документы. — Вот блин, мог бы и сам догадаться. Комната принадлежала сторожу. — Извини Данилычь, но вся твоя консервация полопается в ближайшую ночь. Вон, уже две банки с салом треснули. Давай так, я все это забираю, а за это, помяну тебя сегодня вечером, а потом на девятый и сороковой день. И о теле твоем позабочусь.
В ответ на мою просьбу никто не ответил, и я решил, что это он так согласился. В поисках больших и крепких сумок, заглянул в комнату Саши и Инги. Ночная смена, так нас в общежитии все называли, обитала в конце коридора. Тут и моя кровать была, но мы с Ингой поменялись местами, и я переселился к девчонкам, а она к своему Шуре. Кроме нее, этого придурка так больше никто не называл.
Как я и подозревал, в комнате обнаружилось немало наворованного добра. Фрукты, несколько паков сока, кулек с вакуумными упаковками сыра и колбас, около десятка консервов, две бутылки водки, и, — «Вот же сука!» — почти литр виски с черной этикеткой и печатью бара. Правда, я тут же вспомнил, что позавчера, под утро, приперлась пьяная компания и заказала бутылку Блек Лейбол. Через пол часа, им позвонила жена одного из них, и они свалили. О том, куда подевался литр недопитого двенадцатилетнего скотча, я не видел. Думал с собой забрали, а оказывается к Инге прилипло. Мешки в комнате тоже нашлись. Загрузив все найденное, отнес в машину. К Данилычу пришлось подниматься пять раз, у него еще и под кроватью обнаружилось хранилище с крупами, чаем и сухарями. Ему ведь планировалось здесь все охранять до лета, пока строители не приедут.
Когда все перенес, заднее и переднее пассажирские сидения оказались полностью загружены. Оставался свободным багажник, и я решил прокатится к гостевому комплексу санатория. Завел машину, включил радио и поехал.
Очнулся я когда, на часах было почти одиннадцать. Все это время я сидел в машине, на пригорке, не доехав двухсот метров до первой виллы. Между зданиями передвигалось несколько людей, с опаской поглядывая на меня, и не безосновательно. Одна из женщин имела рейтинг‑18, и была приговорена системой к ликвидации только за то, что топила камин предметами, наносящими экологический ущерб снегу, а когда тот растает, то еще и реке, морю, и так далее. Думаю, речь в обвинении шла о мебели из ДСП или бумаге, в которой вредной синтетики сейчас больше, чем натуральных веществ.
Я не хотел приближаться к этим людям, не зная, как отреагирует система на мою мягкотелость. Поэтому, просто сидел в салоне и слушал радио. А послушать было что. Я даже полбутылки виски выдул, пока восполнял информационный голод.
В отличие от ресторана, который находился в низине, здесь, на открытой местности, радиоприемник принимал сразу три станции. Две местные из Сочи и Адлера, и одну областную, которая добивала аж из Майкопа.
По местным было все как обычно, разве что в республике произошел переворот, и старшинами казачества, теперь стали высшие функционеры от МВД. Как объяснила все та же вчерашняя ведущая, новое руководство отказывается от всех агрессивных заявлений, выданной предыдущей администрацией. Также, теперь не будет никакого уклона в православие и пропаганду феодального построения общества, однако …