— Как последняя, там еще три ящика полных. Там и коньяк, и армогнас, и еще этот, как его.
— Арманьяк, кальвадос и несколько старых ромов. Еще должна была быть тридцатилетняя текила, но на нее утром Яна облизывалась.
По заблестевшим и забегавшим глазкам Насти, сразу догадался, что девушки уже вылизали не меньше полбутылки Фамильного Резерва. Налив себе еще рюмку виски, сделал небольшой глоток и прополоскал им зубы. Потом, когда небо достаточно впитало в себя танины, проглотил со слюной.
Настя все это время внимательно за мной наблюдала, потом забрала рюмку с остатками напитка и попыталась повторить за мной. Итогом стали кашель и неумелые попытки выругаться матом. Она сейчас выглядела такой милой, ранимой и смешной, что я не удержался и спросил прямо.
— Настя, а ты раньше людей убивала? Меня немного смутила твоя жестокость и … — Я задумался, подбирая нужное слово. — Хладнокровие.
— Если ты о тех двух уродах, то не переживай. Я их, итак, собиралась застрелить попозже. Они со мной такое хотели сделать, ты бы знал. Когда мы вернулись, эти двое Данилу избили почти до смерти. Меня затащили в фойе гостиницы, и вчетвером попытались разложить прямо на столе. Хорошо, что ты успел мне ту пассивку скинуть. Я там двоих раскидала, а эти двое меня еле удержали. Им еще повезло что ведьмак появился. — На самом деле, судя по мимике Насти, она сильно преувеличивала события, произошедшие с ней утром. Девушка, изо всех сил, неумело пыталась манипулировать моими мужскими инстинктами, стараясь внушить, как сильно ее все хотят, потому что она вся такая секси, и еще то, какая она вся одинокая и беззащитная. — Монах нас почти час допрашивал. Мы ему все–все рассказали про вас с Яниной, и даже приукрасили. Им очень хотелось знать, как ты мне боевку скинул. А Даня рассказал, как ты ночью его до нервного срыва довел. Он чуть не обкакался, между прочем. — Настя довольно икнула. — И чтоб ты знал, я пирсинг не на–ашу. Ни–игде. Хочь проверить? Яня уже спит. Не услышит.
Девушка подсела поближе и как щеночек посмотрела в глаза, а потом, неумело притворяясь пьяненькой, прошептала.
— У меня у-умение есть. Любовно–ое. Я щас ка–ак напущу его на тебя.
Она резко вскинулась и впилась мне в губы. Левая рука ухватила девушку за спину, чтоб та не упала, а вторая, сама собой, легонько сжала напряженную грудь. Воздух наполнился запахами муската.
— Прости малыш, но не сегодня. — Это первое что я успел сказать, когда наши губы разомкнулись. Как это у меня получилось, не знаю. Я прекрасно понимал, что мне дали зеленый свет, открыли все шлагбаумы, и даже лебедкой подцепили чтоб не тормозил. В другой раз, я бы уже вскочил на нее, стянул все что мешает и долбил как кролик, но не в этом случае. Что–то во мне упорно сопротивлялось, взывая то ли к интуиции, то ли к холодному расчету.
— Но. Почему? — Глаза девушки покрылись влагой, а в голове завертелись детские комплексы. Надо было срочно спасать положение и поднимать самооценку того, кто может, не задумываясь всадить мне в спину несколько пуль. Да каких пуль, она свой атакующий ментал ни хрена не контролирует. Требовалось немедленно сказать что–то банальное, и не дай бог связанное с ее внешностью или ростом.
— Завтра мы уходим от сюда через горы на северо–восток. Если хочешь пойти с нами, то тебе придется подождать. Я очень хочу, чтобы ты стала частью нашей команды. Ты хочешь уйти отсюда с нами?
На самом деле, я ни о чем таком даже не думал, и решение, уходить завтра в горы, принял только что. Меня смущала сама Настя, и то, что я чувствовал у нее на душе, меня пиздец как пугало.
Час назад Анастасия хладнокровно казнила двух малознакомых ей мужчин. Да, подонков, и возможно насильников, но то, как обыденно она это сделала, и то, что сейчас по этому поводу совершенно не переживает, меня до чертиков нервировало. Это ведь ненормально. Я сотню раз спорил с Пашутой, что голливудские супергерои, это моральные уроды, у которых снесены все социальные тормоза. Они как львы людоеды, один раз распробовал и дальше уже не остановить. Вот и Настя стала такой, сперва расчетливо застрелила двоих не самых слабых мужиков, а через час, уже попыталась трахнуть парня единственной подруги. Вот как ее назвать нормальной.
— Хорошо. Я пойду с вами. — Она слегка отстранилась от меня. — Ты это из–за того, что, ну типа, там говорят, — хочешь потерять друга, трахни его.