Смотрят и не видят. Насколько они величественней в своем пребывании на земле. Насколько они счастливей в своих возможностях ощущать этот мир. Насколько они сильнее в умении изменить это мироздание.
Но они боятся.
Я подняла ладони вверх и звезды закружились в безумной пляске.
Я была всесильна. Я была временем. Я была пространством. Я была вечностью.
Самое упоительное ощущение.
С которым не хотелось расставаться. Никогда.
Грудь, на которой лежали амулеты обожгло. Я с недоумением посмотрела на них и заметила, что среди лунниц появился еще одна подвеска. Чужая. Чужеродная.
Моя.
Настоящая. Как любовь того человека, что дал мне ее.
Я взяла ее в руки. И послушно шагнула назад, во Тьму.
Чтобы с дикой болью, выгнувшей все мое тело, очнуться в реальности…
Я лежала на холодном камне, но мне не было холодно. И даже не было больно.
Потому что меня держали руки. Самые надежные руки на свете.
Арсенский?
Конечно он.
Схватил меня, когда я вышла из лабиринта, и теперь прожигает взглядом. А мог бы
— разорвал бы на части за то, что я подвергла себя опасности. Но не разорвет. И даже не будет ругаться. Я знаю это. И он знает — что полюбил не юную и милую учителку. Не ту, кто будет трепетно ждать его у окошка и пищать на ужасах в кино.
И готов принять все риски, которые связаны с нашими отношениями.
Он это понимал. Но не мог не злиться.
Всмотрелся в меня, а потом тяжело вздохнул и прижал к себе.
— Я не могла взять тебя с собой. Любые потоки рядом… — почему-то я испытывала потребность оправдаться.
— Я знаю.
— Как нашел?
— Я настроен на тебя Влада. И найду всегда, — прозвучало угрожающе, но я чувствовала, как он успокаивается. — Ты… делала это уже?
— Да. Однажды. Очень давно…
— И тогда ты…
— Нашла своих убийц.
Он вздрогнул и прижал еще теснее.
— А сейчас? Что ты выбрала сейчас?
Я вздохнула. И рассказала.
О том, что мы ошибались.
И неведомый кукловод тоже ошибся.
Тогда, в Италии, ничего бы не произошло. Ему бы не помог Арс Алмадель, жертвы и прочие многочисленные артефакты, которые он заботливо собирал неизвестное количество лет. Потому как "в руках" человека, пусть даже мага, даже сильного они были лишь простой машиной с винтиками и гаечками, но без сколько-нибудь должного эффекта. Того, которого он добивался.
Он хотел повелевать миром и всем сущим, что в нем было? Для этого надо было стать богом.
И чтобы запустить эту машину, добиться конечного результата, надо было стать богом.
Богами.
Лунницы были не просто проводниками неких сил и энергии — они наделяли человека возможностями, которых до этого не получали маги. Силами творить что- то совершенно новое. Или уничтожать старое. Уверена, таких артефактов было немало — от психотропных средств, изменяющих сознание, до египетских пирамид.
Дающих возможность стать частью сверхъестественного.
Смотрящая не пользовалась этим в своих целях. Она верила, что служит богам, мирозданию — а по факту, сама становилась этим мирозданием.
И могла бы дать жизнь любой, самой безумной идее.
Но ей это не было нужно.
А вот нашему мистеру Иксу…
— Что же он хочет?
— Не важно. К всеобщему счастью не идут таким путем, значит, его следует остановить, что бы он ни хотел. Я искала не цель в лабиринте, а ее реализацию — теперь мы понимаем механизм. И сможем подготовиться.
— Не важно, кто будет проводить ритуал и с помощью чего?
— Да.
— И ты считаешь, у него может получиться?
— А ты считаешь, мы имеем право проверять, получится ли у него?
Максим внимательно посмотрел на меня и покачал головой.
— Нет. Даже если есть хотя бы крохотный шанс, что он исполнит задуманное, он не должен этим шансом воспользоваться.
В голове с трудом укладывалось то, что мне открылось.
Я созвонилась с отцом — Глава выслушал молча и отрывисто поблагодарил. Я понимала его чувства — с одной стороны, даже для магов происходящее было излишне фантастично. С другой, столь тщательная подготовка и все то, что мы накопали за последний год говорило о реальности даже самых фантастичных предположений.
Я вернулась на раскопки, позавтракала, раздала задание студентам и сама взяла в руки инструменты.
Монотонный труд всегда помогал мне успокоиться и привести голову в порядок.
Рядом молча работал Максим. Мы не обсуждали с ним происходящее — обоим нужно было время подумать. Но одно его присутствие наполняло меня уверенностью, которую я, по большому счету, не должна была испытывать.