Высокий и мускулистый — вон как возвышаются над столом плечи; лицо словно высечено из камня. Длинная темная челка, синие глаза. Жесткий, оценивающий взгляд — если у него в семнадцать такой, что дальше то будет? Четко очерченные чувственные губы. Еще раз внимательно присмотрелась — нет, ауры мага нет, магнетизм все-таки природный, человеческий. Странно, что рядом ни одной девочки, только пара парней.
— У меня были великолепные учителя, — ответила я и, наконец, открыла журнал. Сорок один человек. Сорок одно идеальное прикрытие.
Впрочем, к науке я была также неравнодушна.
Что ж, приступим. У меня отличная память на лица и имена, так что пора познакомиться поближе с первыми учениками. А потом незаметно просмотрю еще личные дела тех трех магов.
— Влада Александровна! Можно с вами поговорить?
Первый день выдался напряженным: знакомство с группами, преподавательским составом, расписанием, общими правилами. К тому же, мне пришлось столкнуться с определенным недоверием и неприятием. Я была чужачкой: только переехала в Москву и не училась в этом университете; да еще и оказалась самым молодым преподавателем. И это вызвало настороженное и не всегда любезное внимание.
Сейчас мне просто хотелось уйти домой, но я с улыбкой обернулась:
— Да, Мария?
Посмотрела на подошедшую девушку, одну из магов, которую заметила на первой лекции и воспроизвела в уме ее личное дело. Семнадцать лет, золотая медаль, коэффициент "ноль-три" — не развивала. На последней проверке подписала отказ от использования.
За такими отказами, как правило, стояла неприятная история: не обязательно трагичная, но травмирующая. И свою задачу, если уж жизнь меня сталкивала с такими людьми, я видела в определенной им помощи. Пусть это и не имело отношение к моей работе. Ни к одной из двух. Да и было запрещено Кодексом. Но на подобные нарушения смотрели сквозь пальцы. А я просто не могла пройти мимо.
— Вы сказали… — девушка была явно смущена — Ну, на лекции…Что многие ученые утверждают теперь, что с появлением магии наука умерла, но археологии это не касается… Она получила новый виток развития и…
— Стала совершенно другой. И теперь у магов, которые решили заняться этой наукой, имеются огромные перспективы, — я улыбнулась, закончив за нее.
— Вы и правда так думаете?
— Конечно.
— To есть дар, он может…
— Помочь.
— Даже если до этого только…мешал?
— Да.
— Я хочу стать хорошим археологом. Очень…
— Если хочешь, то станешь им, независимо от магических способностей.
— To есть вы знаете, что у меня… — глаза Маши расширились.
— Преподавателей предупреждают об этом. Это не противоречит правилам.
— Понятно, — девушка закусила губу, будто останавливая слова, которые хотели сорваться с губ. Вздохнула, поблагодарила и двинулась обратно. Я внимательно посмотрела ей вслед.
Что ж, пусть идет — торопиться не было необходимости.
— Вла-а-да-а… — протянул Тимур.
Я поморщилась — терпеть не могла, когда мое имя так тянули — и начала раздеваться. Очки — с простыми стеклами — полетели в одну сторону, рубашка — в другую. Черт его знает, зачем я придумала этот образ, но не одеваться же в университет как Индиана Джонс? Пусть об археологии у меня до сих пор были весьма романтичные представления.
Вернулась к телефону.
— Говори.
— Есть повод для встречи, — мужчина сделался серьезен. Не видя его, предположила, что он нахмурился и потер подбородок. С Тимуром мы были знакомы совсем недолго, но он сразу мне понравился. Вдумчивый, ироничный, спокойный. Идеальный партнер. Я даже начала задумалась о том, чтобы чуть усложнить наши партнерские отношения.
— Хороший повод?
— Плохой.
Тяжко вздохнула. Что ж, плохой повод был еще важнее.
— Как обычно?
— Ага.
Как обычно означало переулок в центре города, к которому вели три явных и еще два неявных пути.
— Буду через два часа.
Джинсы, майка, удобные ботинки, темная кожаная куртка, плеер. Как у людей в черном, у меня было несколько таких "костюмов", практически идентичных друг другу. Что поделать, если в них удобно и невозможно привлечь излишнее внимание
— так одевалась половина города.
Я вышла из дома и нырнула в метро, в котором было по — вечернему многолюдно. Знаю, многие не любили спускаться под землю и толкаться среди хмурых собратьев, но мне, почему то, нравилось. Я была здесь своя. Одна из многих. И получала при этом ту степень одиночества, какую желала.