— А при чем здесь лунницы?
— По ее воспоминаниям взрослые шептались, что у бабки было нечто действительно ценное и она, желая это спрятать от немцев, однажды ночью вынесла из дома — куда и что не сказала. Тогда не до того было: война, потом попытки выжить в послевоенные годы. Отец Марины Васильевны, с которой мой сотрудники разговаривали, погиб во время войны, мама умерла позже, когда она уже уехала в город. Ну а бабка до конца жила в том доме.
— А то что она назвала хламом…
— Мы выкупили, — Максим снова улыбнулся, а я вздохнула про себя — лучше бы он это делал поменьше, — И все интересное передадут тебе в ближайшее время.
Кивнула и снова углубилась в изучение бумаг, стараясь не обращать внимания на сидевшего рядом мужчину.
И скорее почувствовала, чем заметила, что он переместился — настолько резко это было — и оказался прямо за мной.
— Влада, — дыхание пощекотало открытую шею, и по моему телу прошла волна дрожи. Черт. Почему не помогают таблетки? — Хочу пригласить тебя в пятницу на одно мероприятие. Ты же не откажешь?
Я сглотнула.
Мне НЕ следовало отказываться. Чем больше времени я буду проводить рядом с ним, тем быстрее выполню задание. Но каждая наша встреча настолько перетряхивала мои эмоции, что даже возможность этих волнений пугала до чертиков.
Тем не менее, я кивнула и ответила чуть дрогнувшим голосом:
— Хорошо, я… согласна
Максим ничего не ответил, только вышел, слегка задев перед этим мою руку кончиками пальцев — и это не было случайным — а я закончила с записями и решила прогуляться по "АрсАрху" по вполне невинному поводу. Сотрудников "лабораторий", которые работали с различным антиквариатом и артефактами, я хотела расспросить о приборах и как ими пользоваться; с остальными же просто хотела познакомиться, якобы устав от одиночества в запертой комнате.
Но по сути что мне действительно интересовало, так это любые следы противоправных действий.
В пятницу звонок куратора застал меня на пороге.
Я нахмурилась — Максим уже подъехал — но не ответить не могла.
— Влада, у нас есть информация, — начал Артур Тобольский. Прослушивания мы не боялись — линии между членами комитета были защищены лучше, чем правительственные. В том числе магического воздействия.
— По какому именно вопросу?
Я застыла напротив зеркального шкафа в прихожей, обуреваемая дурными предчувствиями.
В зеркале отражалась высокая, стройная и по — своему очень красивая девушка в сером платье в пол. "Мероприятие" на которое меня пригласил Максим было шикарным приемом в честь европейской инвестиционной компании, пришедшей на российский рынок, и в пригласительных значилось "вечерние наряды".
Сначала меня это напрягло, а потом вдруг захотелось этой сказки — роскошного платья, прически, удивления в глазах Максима. Ведь кроме того случая в баре, он видел меня лишь в свободных штанах и рубашках. И пусть с учетом обстоятельств это не было самым разумным решением, но девочки, будь они хоть сколько суровыми агентами и сильными магами, оставались девочками.
— По всем. Трех дней нам хватило — я поставил на это лучших специалистов.
— Говорите, — я вздохнула. Вряд ли мне понравится то, что я услышу.
— Во-первых, мы подняли старые дела и… жена Арсенского действительно была убита. Магами.
Сглотнула.
— Почему я видела огонь?
— Спонтанный выброс энергии. Говорят, что это была случайность и никто не планировал убийства конкретного человека — и следствие не нашло фактов подтверждающих умышленное причинения вреда. Тех магов отпустили, хотя многие не верили в их непричастность.
— Почему?
— Если помнишь, тогда еще были часты… назовем так, разборки между различными магическими группами, сторонниками разных теорий или порядка действий — сообщество окончательно оформилось не более чем семь лет назад. Так вот, Арсенский принадлежал в тот момент одной группе, а те маги были из другой. После этого случая он отказался от взаимодействия с кем-либо вообще. В сообществе, конечно, зарегистрировался, когда на это вышел соответствующий закон на общемировом уровне, но не более того.
— Черт. Тогда вообще возникает вопрос, на что рассчитывает Комитет в случае с подтверждением его положительного статуса?
— Нам сейчас не до рассуждений. Получится — и хорошо. Нет… что ж, значит нет.
— Понятно. И что было дальше? Почему то мне кажется что история не закончилась…