— Те маги…В общем, мы же не отслеживали их и только сейчас заинтересовались, но теперь, когда стали разыскивать их…
Кажется, я догадывалась что последует за этим.
— Сколько?
— Почти все. Из четырех сегодня жив только один — во всяком случае я думаю, что жив, но не факт. Сведений о том, кто он сейчас и где он, не существует. Что странно.
Я сглотнула.
— И как они… умерли? Убиты?
— По разному. Один утонул спустя несколько лет, другой попал под машину. Третий погиб в горах…Никто не видел причин даже заводить дело.
— А сейчас?
— Влада… сейчас тоже не будем. Даже если это Арсенский… мы ничего не узнаем и не докажем.
— Кроме того, что поймем — убийца он или нет. Вам кажется это не важным? — как я себя ни сдерживала, не смогла унять прорвавшееся раздражение и злость. Но на кого я злилась — большой вопрос.
— А сама как ответишь на этот вопрос? Важно ли это для нынешнего дела?
Я прислушалась к себе:
— Не важно. Для дела — не важно. Мы все убивали. Но как возможность, как подсказка…
И не только как подсказка.
Я понимала, что это важно для меня. Причем я не могла ответить что именно мне было важным — то, что он с оружием в руках мстил за свое или то, что он мог годами хладнокровно кого-то преследовать?
— Подумай, Влада…И еще и над вот этим… — продолжил куратор, а я сосредоточилась на его словах. — Тимур, мертвый курьер и пропавшие приборы…
Ох. Мне совсем не понравилась эта связка.
— Патологоанатом — а нам удалось незаметно добиться того, чтобы тела попали к одному человеку с высоким коэффициентом магии — утверждает, что их убил один человек.
— Твою ж…
— Да. И этот человек мастерски владеет ножом и…был выше обоих убитых.
Я сглотнула.
— Что-то еще?
— Да. Ластик…это не артефакт.
— Дар?
— Именно. В нашей базе московских магов его нет ни одного, кто уверенно владеет этой способностью. Значит, либо это скрывают, либо кто-то приехал специально ради… убийств.
— Но чем они важны?
— Мы не знаем. Зато нашли в компьютере Тимура зашифрованную запись относительно дела, которое он начал раскручивать. И…оно связано с "АрсАрхом". И грузами, которые те переправляют в Рим.
— Опять?!!!
— Да, я понимаю… Три совершенно разных дела — даже четыре, с учетом твоего задания, — плюс твоя случайная работа на Арсенского и такая мощная связь, которая не имеет ни причин, ни видимой выгоды, но однозначно не может быть просто так. Я считаю, ты должна приехать в отделение и просмотреть сама все материалы и…Влада, я понимаю, что проверка и так идет на грани, но поторопись… Мы должны понимать, что происходит с этим Арсенским.
Поторопись.
Я нервно усмехнулась и потерла лоб.
Было много способов — от допроса с применением магии до взлома компьютера и проникновения в сейфы, но я до сих пор надеялась, что удасться обойтись без этого.
Похоже, зря.
Прошла всего неделя с момента, как я получила задание, но мне действительно необходимо ускориться.
Вздохнула, поправила прядь — свои длинные волосы сегодня я зачесала на бок и заколола с одной стороны, оставив половину волной лежать на одном плече — и постаралась произнести как можно уверенней, выходя из квартиры: — Завтра буду в Комитете. И остальное… я все сделаю.
Глава 13
Максим закурил и устало прикрыл глаза.
Нервы последнее время были что высоковольтные провода — не тронь, убьет. Нет, никакой внутренний истерики; просто сильное напряжение, прорывавшееся в чуть нервозных движениях пальцев и том, как он сжимал зажигалку.
А приходилось быть пай-мальчиком и держать себя в узде.
Всюду он видел чужие глаза, и, не будучи параноиком, понимал — неспроста.
Что опять им нужно? Он или его компания?
И почему?
Как то внезапно сообщество проявило интерес к его деятельности — у него были свои люди в разных местах и ему быстро доложили, что оно разнюхивают про грузы в Рим. Вроде даже сам Комитет подключился.
Он терпеть не мог, когда лезли в его дела. Мужчина пользовался магией — и не собирался от нее отказываться — но он не ставил свои способности во главу угла. А значит, рассчитывал на отсутствие пристального внимания со стороны магов. И тем более не собирался позволять кому-то, кто возомнил себя вершителями судеб, управлять своей жизнью.
Так какого хрена его снова заметили?
Тогда, когда он уже так близок к цели?
Еще и Никита со своим идиотским поведением. Много лет назад Максим пообещал себе — да и ему — что никогда не будет применять способности в отношении сына, чтобы внушить ему какие-либо мысли и действия, но черт, как же ему хотелось теперь нарушить обещание! Детская обида Никиты переросла, похоже, во что-то совершенно другое; и с этим он тоже не справлялся.