А ведь вроде бы все шло хорошо — он даже согласился на поступление парня в совершенно неподходящий университет, всегда помогал ему, выслушивал, делал все, чтобы тот не чувствовал эту свою мнимую ущербность — но появилась Влада и его выстроенный карточный домик разлетелся от одного порыва сквозняка.
Влада.
Давно он не был в таком восторге от знакомства. Его романы были физической, порой интеллектуальной необходимостью, но любовницы никогда не интересовали его настолько, чтобы заставлять.
Привязывать к себе.
А с этой пришлось.
Максим улыбнулся, затушил сигарету и посмотрел на окна дома. Интересно, какие ее? Старая пятиэтажка и маленький дворик, в который он едва въехал, удивительно подходили девушке. Нет не тем, что от нее веяло чуть старомодностью и покоем — Максим не обольщался ни внешним видом, ни профессией Влады. Там, под нелепыми тряпками, был стальной стержень, ум и роскошное, гибкое тело, которое он помнил более чем хорошо.
Речь о другом.
Это было место, в котором хотелось бы жить.
А Влада была женщиной, с которой хотелось бы быть.
Арсенский усмехнулся. Он сам не понимал, что им движет. Похоть? Желание сломать сопротивление, которого вообще не должно было быть? Ее противоречивость?
Он не знал. Зато знал, что он хочет. А он привык получать желаемое.
Хотя Влада озадачивала.
Редко, очень редко у него происходил спонтанный выброс способностей, и он считывал человека случайно. И вдруг увидел внутри нее такой клубок темной и рвущей душу боли, что даже задохнулся на мгновение, и был вынужден прервать их поцелуй.
Неужели это то, о чем она говорила? Из-за чего настолько не любила магов?
Сродни тому, что испытал когда-то он?
Максим посмотрел на часы. Он ждет Владу уже больше пять минут, может стоит…
Не стоит.
Дверь подъезда открылась и мужчина почувствовал, как дыхание спирает от восхищения, а губы сами раздвигаются в хищной улыбке.
В распахнутом пальто, открытом серебристом платье и с длинными уложенными волосами Влада была похожа на серую пантеру — мягкие движения и убийственный удар. Высоченные каблуки практически сравняли их рост, а чувственные губы, подкрашенные помадой, хрипло произнесли приветствие.
Достойная спутница.
Или противница?
Максим едва удержался от того, чтобы наклониться, вобрать ее запах — иногда его реакции и инстинкты действительно имели очень много схожего с животным. Сейчас эти самые инстинкты вопили, что надо завалить видение прям на капоте и сделать своей, пометить до того, как ее увидят другие хищники — а в том, что такие будут на приеме, он не сомневался.
Но вместо этого он лишь поцеловал чуть дрогнувшие пальчики и усадил Владу в машину, позволив себе на мгновение задержаться ладонью на талии.
Спокойно. Победа все равно будет за ним. Она достанется ему, вся — от макушки до узких, длинных ступней.
Надо только выждать.
Уж это он умел.
— Позволишь пригласить твою спутницу?
Я недоуменно посмотрела на подошедшего мужчину. Блондин, уже в возрасте, при этом в отличной форме и с молодым лицом. Красивый, улыбающийся и с просто бьющей в лоб самоуверенностью во взгляде. Глаза его и выдавали — и возраст, и характер. И мне даже не было необходимости проверять его ауру, я и так сразу поняла, что маг.
Максим напрягся, сжал пальцы на моей талии, и чуть притянул к себе, будто беспокоясь, что ни один аргумент против не удержит, и я свалюсь под ноги неожиданному поклоннику.
И этот его жест показался мне совершенно восхитительным. Потому я ответила первой, опережая Арсенского:
— Вообще-то вежливо спрашивать об этом у самих "спутниц", — я холодно посмотрела на блондина.
— А может я не хочу быть вежливым? — тот моментально среагировал.
— Тогда и вовсе не надо было подходить, — оборвал его Максим, — Что тебе нужно, Сергиев?
Я постаралась не вздрогнуть, но вынуждена была опустить взгляд, чтобы не выдать себя. Сергиев был в том списке, что мне выдали для проверки и с ним мне придется иметь дело.
Черт. Ну вот точно — большая деревня.
— Так я уже сказал. Всего один танец с самой прекрасной девушкой в зале, — прищурился мужчина и меня обдало волной чего-то удушливого и весьма противного. Похоть, соперничество, жажда сделать больно.
Я осознанно приглушила ощущения. Мне нельзя быть предвзятой — хотя бы в дальнейшем. Зато тема их противостояния вполне поможет мне в работе.