Телефон Максима пиликнул. Он посмотрел на экран и нахмурился. Его рука державшая мою ладонь, непроизвольно сжалась, как бывает у людей, пытающихся сдержать свои негативные эмоции.
— Хорошо, что мы недалеко… Влада, давай пойдем немного быстрее. Я доведу тебя до отеля, но потом мне надо будет уехать. Увидимся уже завтра, ладно?
— Что-то случилось?
— Не волнуйся. К тебе это не имеет отношения.
Угу.
Вот вообще не имеет.
Либо там, в лавке, ребята все таки задели что-то из охранки, либо появилось новое действующее лицо. А ведь им давно было пора исчезнуть — прошло уже достаточно времени.
Мы действительно пошли быстрее. В холле отеля Максим чуть скомкано попрощался, а я достала телефон, как только он скрылся из вида, отправив простое сообщение "67" на знакомый.
Код, означавший "Убирайтесь оттуда немедленно".
Глава 17
Звонок раздался спустя два часа.
Я была уже готова.
Вылезла из окна второго этажа — слежки я не ощущала, но мало ли — аккуратно перебралась по каменным завитушкам на торец старого здания и там уже спустилась вниз; в двух кварталах от гостиницы меня ждала машина.
Мы приехали в главный офис, где было довольно оживленно для этого времени суток, и я тут же прошла в самую большую комнату для совещаний.
Митчел шагнул мне навстречу и стиснул мои плечи.
Я с недоумением посмотрела на него.
— Беспокоился за тебя.
— На задании был ты, с чего бы?
Друг отвел взгляд, а я сжала кулаки от волнения.
— Рассказывай.
— Нам быстро удалось проникнуть в помещение — за ним присматривали люди; сигнализация пусть и была двойная, но вполне поддающаяся нашим специалистам.
— Но все-таки вы что-то задели.
— Да, в конце. Там было отдельное помещение, которое мы хотели вскрыть — и защита на нем оказалась настолько хитроумной, что даже Крис ничего не смог поделать. Охранка сработала почти сразу, хорошо, что мы это заметили.
— Тем не менее, вы провели в лавке довольно много времени…
— Потому что там оказалось довольно интересно. Эксперты уже работают над фото и записями — нам удалось также скачать кое-какую информацию с компьютера — но смотри сама первые результаты.
Он вывел на экран фотографии.
Приборы, мебель, забитые барахлом коробки, отдельные детали. Я взяла пульт от проектора и принялась тасовать фотографии, пытаясь выстроить их в понятную схему.
Схема.
— Это похоже на те бумаги, что я тебе присылала?
— Да.
— To есть, там что-то собирают? Что-то огромное?
— Ну, не то чтобы огромное. Много разных вещиц. Некоторые моменты нам вполне понятны — их подгоняли под работу с антиквариатом и старинными вещами.
— Например, ластик?
— Ты знаешь уже? — Митчел посмотрел на меня внимательно, но я лишь пожала плечами.
— У меня был длительный ужин.
— Понятно. Смотри дальше. На этих столах разложены довольно странные наборы предметов.
Он приблизил одно из фото. Лунницы, календари, часы, телескоп. Я даже не стала смотреть на следующее. Кивнула и рассказала про концепцию Максима о витках времени. Друг задумался:
— Вполне подходит под то, что мы видели. Цель мне непонятна, но она может быть вполне… благоразумной, скажем так. Вот только тогда сюда не вписываются эти детали.
Опять я смотрела на нагромождение каких-то проводов и блестящих трубок.
— Уверен, что не вписываются?
— Да. С нами был Сойер, помнишь его? Так вот, он сказал, что несмотря на странность конфигурации, они уже использовались для создания резонансной волны.
Я похолодела.
— Это же запрещено?
— Да. И приборы не учтенные.
Черт, Максим, что же ты творишь?
Резонансная волна была одной из самых опасных для магии. Частицы, которые производили такие приборы, могли вступать во взаимодействие с вещами и магами, входя в резонанс с магическим потоком, которым они обладали или от которого питались. А это не всегда вело лишь к поломке или ослаблению. Бывали и случаи полного уничтожения.
Подобные приборы были экспериментальными, редко срабатывали, но Комитет не форсировал их дальнейшую разработку, по понятным причинам, и пресекал все варианты со стороны других магов.
— По хорошему, уже должно было последовать решение о запечатывании и изъятии… — пробормотала я нерешительно.
— Угу. Но ты же помнишь положение семь-пять про талантливых изобретателей.
— Что мы им многое прощаем? Помню, и всегда была не согласна.