— С этим не ко мне. Куратор не позволил… — Митч пожал плечами, — Приборами никого не убивали — это установили точно. Более того, Сойер сказал, что их выкрали.
Я потерла виски. Что за безумная мешанина каких-то данных и вопросов? Мне уже всерьез хотелось, чтобы кто-то вместо меня принял решение об аресте Максима, допросил его и разобрался во всей этой истории.
— Я одного понять не могу, почему Рим? Зачем все делать под носом у лучших из Комитета? В России гораздо проще скрыться и обустроить хоть миллион таких ангаров…
— А вот про это я тебе расскажу, — Митч перелистнул несколько фотографий и мы увидели небольшую дверь с совершенно простым замком.
— Та дверь, в которую мы не смогли попасть. И только по возвращении, просматривая фотографии под разными излучателями, поняли, что именно она скрывает.
— И?
Еще один щелчок, и я раскрыла рот. На следующем изображении было видно, что дверь чуть подсвечена изнутри.
— Твою Ж…ИСТОЧНИК?
— Ага. Защищенный причем настолько, что мы ничего не почувствовали. И, думаю, достаточно мощный.
— И, уверена, его в реестре нет, потому что Максим ничего не говорил.
— Он и не обязан, сама знаешь — частная собственность. Но источников магии во всем мире настолько мало, что, боюсь, Комитет вцепится в него.
— В источник? Или Максима? — съязвила я.
— Ты же понимаешь, что Арсенскому, если он пойдет на сотрудничество, теперь многое простят?
— Угу. Понимаю. Мой отец настолько благороден, что не станет незаконно садить его, чтобы захватить имущество — если он чист. Но не настолько, чтобы не закрыть глаза даже на убийства, когда на кону стоит так много.
— Смотря какие убийства, — Максим отвел взгляд, — Я покажу тебе последнюю находку. Пришлось забрать, но мы успели сделать точную копию и оставить там. Не так уж и сложно — таких вещей миллион. Готова к финальному аккорду задницы, в которую нас втянуло это дело?
— А что мне остается? — сил на сопротивление или удивление уже не оставалось. Я чувствовала, что сейчас я узнать худшую новость этого дня.
Митчел молча протянул мне какую-то тряпку.
Я осторожно развернула ее.
Нож.
И уже касаясь его, я знала, что увижу.
Тем не менее, я медленно провела по чистому лезвию рукой. А потом отбросила оружие, так что оно упало на пол, громко звякнув, и закрыла лицо руками.
— Он? — спросил мой друг охрипшим голосом.
Я кивнула:
— Да. Минимум трое и один из них… Тимур.
— Влада, ты теперь понимаешь, что тебе нельзя встречаться с Арсенским?
— Мне как раз нужно встречаться с Арсенским, — сказала я, сдерживая истерику из последних сил. — Можешь уладить все формальности? Мне нужно отдохнуть.
Я вернулась в отель привычным путем, выпила несколько специальных препаратов и заставила себя заснуть.
А в девять утра пришло сообщение от Максима.
Я стояла над обрывом наверху небольшого холма и с удовольствием вдыхала запах полей. Солнце поднялось высоко и было даже жарко, несмотря на ветерок. Куртку я давно скинула и осталась в джинсах и белой свободной футболке. Еще и обувь сняла — обожала ходить босиком по земле.
— Готово.
Я повернулась в сторону Максима.
Этот мужчина умел удивлять.
Романтика в нем заподозрить было трудно. Но происходящее было на самом деле романтичным. Он заехал за мной на мотоцикле, и мы отправились за город, через поля "в одно красивое и пустынное место" на пикник.
Здесь действительно было красиво и не было людей. Но я не боялась. Если бы он хотел что-то сделать со мной, то давно уже сделал бы. А так Игра продолжалась.
Почему я до сих пор сомневалась в его принадлежности к "миру темных", как шутил Митч?
Просто несмотря на заторможенное с утра состояние, я смогла спокойно проанализировать все, что знала про Арсенского. И зайти глубже в своих ощущениях, выуживая то, что скрывала сталь, которую я трогала ночью. И поняла
— нож может принадлежать не ему. Не то что бы мне хотелось в это верить, но слишком многое мне показало простое оружие.
Если предположить, что есть некто, желающий подставить Максима, то вряд ли он мог знать, что ножом займутся не просто члены Комитета — из тех, кто умеет читать следы — а именно я, кто видел яркие события в "жизни" предмета из очень далекого прошлого. Натренировалась. И именно я, кто когда-то сумел пробраться в воспоминания Арсенского, распознала в тех мыслях, что молекулами остались на оружии, воспоминания о некой женщине, что сгорала в пламени, пока трое сообщников смотрели на это.