— Там… там был уничтожен целый город…Паликатель? Тогда одна группировка решила добраться до магов и вырезать их…
— Да. И мы в нем жили… Я уже работал в Комитете, но эта организация была далеко не такой могущественной. Да ты и сам знаешь — тыкались во все стороны, как слепые котята. О сообществе тогда больше говорили, чем оно реально было какой-то силой. И свободная зона в Южной Америке стала для нас передышкой, возможностью изучить магию, магов и спокойно накопить знания, силы. Мы старательно собирали информацию обо всем, в том числе о врагах, но… мы не отследили всех. Не смогли. В тот день… жена была далеко, в экспедиции, а меня вызвали в Рио. Влада осталась дома с моими родителями, сестрой и моим… младшим сыном. Славе было тогда пять, а ей одиннадцать. Когда раздались первые взрывы и начались пожары, они укрылись в доме, но это не помогло. Два часа, два долбанных часа она удерживала щит и не пускала убийц. Одна. Растянув его на всех — ни мои родители, ни сестра не обладали никакой магией. Сын был слабым магом и Влада сумела использовать его как подпитку, но… Они прорвались. Трое. Убили сразу взрослых и Славу, а Владу… Владу долго били, наказывая. Очень долго. И… резали. И их ненависть… то что они не просто выстрелили, а решили помучить… ее спасло это. От смерти — хотя она потеряла сознание и не дышала. Она умерла… практически умерла. Когда ее нашли, никто не верил в то, что ей можно помочь, но чудом удалось ее оживить. Два года реабилитации, два года операций, косметических, магических… Мы прятали ее от всех. И потом прятали, вплоть до того момента, как смогли найти и уничтожить всех заказчиков той бойни. А когда ей было пятнадцать, она пришла ко мне и сказала, что будет работать на Комитет. И если я ей откажу и не буду обучать, то она уйдет охотником за головами. Ну какой из нее охотник? Она умная, магически одаренная, сильная, но в ней ни капли жестокости и изворотливости, которой должны обладать представители этой профессии. И упертая — откажи я ей, ушла бы и быстро погибла. Поэтому я согласился. И Влада стала великолепным агентом. И она будет делать все возможное, чтобы Паликатель не повторился. Даже жертвовать собой и своими интересами. И если ты не можешь это принять — я сделаю так, чтобы ваши пути не пересекались.
Глава 2
Я сидела на крыше, укутавшись в одеяло — стащить его было легко — и болтала ногами. Маска валялась рядом: пусть она и была красивая, но слишком вычурная, а потому сдавливала и неприятно царапала лицо.
Совершенно замечательные выходные, которые я провела с родителями, продолжились потрясающим балом и если бы не Максим…
Я передернулась. Какие бы чувства я к нему не испытывала, его поведение вынуждало меня думать, что я сильно ошиблась по поводу его характера. Да, я сволочь. Да, обманула. И что дальше? Надо продолжать поливать меня помоями? Раз я ему настолько неприятна, пусть просто забудет все, что произошло и живет своей жизнью.
И я когда-нибудь забуду.
Других вариантов нет.
Ночная Венеция, несмотря на пробирающую до костей сырость и холод, была прекрасна. Горели многочисленные огни и факелы. Из светящихся окон подо мной я слышала гул голосов и музыку. Плеск воды и моторные лодки, то привозившие, то увозившие гостей, добавляли атмосфере романтичности.
Венеция была прекрасна в любое время года, хотя особенно я любила ее летом, когда можно было часами сидеть в уличных кафе, потягивая просекло.
И желательно, сидеть не одной.
Я вздохнула. Ладно уж, перевернется и на моей улице грузовик с принцами. А этот, который вовсе и не принц, пусть идет дальше. Лесом. Потому что принцы проявляются не в том, что зарабатывают кучу денег и отлично целуются, а в том, что рядом с ними чувствуешь себя принцессой.
А я рядом с Максимом — да и вдалеке от него — чувствовала себя редкостной дрянью. И меня это совершенно не устраивало. Что бы я ни сделала такого ужасного, мучиться и страдать по этому поводу всю жизнь? Нет. Вот что стоило, так это продолжать свою работу: у магов наступили сложные времена, и с недавних пор на многих исследователей и тех, кто может оказаться полезен — в том числе в будущем — охотятся террористы. И Комитет единственный орган, который может сделать хоть что-то для спасения сообщества. Потому что если мы не распутаем этот клубок, то можем повторить то, что повторять было нельзя.