Владик удивленно посмотрел на меня — не ожидал такой откровенности — но тут же кивнул своим мыслям. Да, он часто говорил мне, что я когда-нибудь смогу спокойно об этом говорить. И когда-нибудь найдутся люди, с которыми я захочу об этом говорить.
— Дурацкие психологи, — передернул плечами друг, — все пытались разобраться с тем, насколько ужасно она себя чувствует, вместо того, чтобы показать, насколько прекрасна жизнь вокруг. Когда я снова встретил ее, Влада была похожа на дикобраза, с иголками торчащими не только наружу, но и внутрь…
Ассоциация была так себе, и я принужденно улыбнулась, потрепала Пеню по руке и потребовала новой порции рассказов о приключениях. Более того, я потребовала, чтобы мы совместили наши графики на будущий год и на летние раскопки со студентами он отправился со мной.
Владик просиял.
Максима снова перекосило, но уже меньше. Он вообще сделался молчалив и задумчив, и даже когда Пеня ушел, выпив чай, а мы продолжили наш ужин, не задавал мне никаких вопросов и только время от времени вставлял ничего не значащие реплики.
Его явно что-то тяготило, но я не могла понять — что.
Он оплатил счет и помог мне одеться, а потом придержал дверь на улицу. Наши руки соприкоснулись, и пальцы тут же, будто жили своей жизнью, переплелись, пока мы шли к машине. Я глубоко вдохнула. Было что-то удивительное в этой ночи, морозном воздухе, затихшем шуме большого города; в его горячей ладони и сильном пожатии. Что-то настоящее. Я погрузилась в это странное ощущение и вздрогнула, когда услышала хриплый голос:
— Как подумаю о том, что они могли бы тебя убить…
Так вот что его беспокоило. Теплая волна, не имеющая отношения ни к магии, ни к желанию, пробежалась по моему позвоночнику.
— Могли бы. Но не убили.
— И мы никогда бы не встретились… — Максим будто не слышал меня.
Я повернулась к нему:
— Вот поэтому я и делаю все, чтобы подобного не произошло. Да, мы часто не знаем, что есть наша судьба и сколько нам отведено, но я не хочу позволять горстке безумцев решать это за нас.
Он кивнул и притянул меня к себе, так, чтобы я уткнулась лицом в его грудь. Его объятия стали крепче, а я почувствовала себя в полной безопасности.
В голове бродило множество мыслей, а в крови — жажда приключений. To ли на меня подействовала так встреча с Пеньковским, то ли общее возбуждение и ситуация, но несмотря на то, что была ночь, домой и спать не хотелось.
Максиму, похоже, тоже. Потому что он не торопился сесть в машину.
Я чуть отстранилась, задрала голову и лукаво улыбнулась:
— Как ты смотришь на то, чтобы прогуляться по музеям?
— Сейчас? — брови Арсенского недоуменно поползли вверх.
— Конечно, — я энергично кивнула. — Самое подходящее время.
Хихикая, как два идиота, мы крались по залу археологического музея. Аварийного освещения и заглядывающей в окна луны нам было достаточно, чтобы не сшибить ничего ценного.
— Я, между прочим, не подвязывался нарушать закон, когда соглашался работать на Комитет, — сдавленно прошептал Максим, тем не менее, даже не пытаясь притвориться возмущенным, — Разве мы не могли просто подать заявку на приход сюда — да пусть даже ночью — вместо того, чтобы залазить в окна, отключив магическую и обычную сигнализацию?
— Могли. Но это не было бы так интересно.
Арсенский покачал головой, но тут же начал преувеличенно вскидывать ноги, как заправский вор из мультика, и приставлять раскрытую ладонь к ушам. Я снова хихикнула. На самом деле, сама атмосфера ночи и тайного проникновения нужна была именно мне, чтобы лучше почувствовать, что же здесь искали те маги и с каким настроением.
Мы добрались до нужного места, которое я знала по описаниям из протокола: простая витрина у стены, где ровными рядами были выложены тщательно очищенные амулеты древних славян.
— Молчи, — приложила я палец к губам, хотя мужчина молчал, и сосредоточилась. А потом уже аккуратно подняла стеклянную крышку и провела рукой над оставшимися украшениями.
Нахмурилась и провела еще раз.
Попросила Максима придержать для меня стекло и принялась перебирать и поглаживать кусочки металла.
— Что то не так? — спросил мой спутник, когда я, наконец, оторвалась от своего занятия.
Недоуменно пожала плечами:
— Сама не могу понять. Почти ничего не чувствую, только раз за разом возвращаюсь мысленно в ту ночь, когда убили нашу ведунью, на холме. У меня так никогда не было, чтобы предыдущие, пусть даже очень яркие видения перебивали нужную сейчас картинку. Очень странно. Я, конечно, прониклась судьбой и значением лунниц, но чтобы настолько…