— Возможно, — я стиснула голову, которая начала болеть, руками. Это было похоже на отсиженную конечность — к обездвиженной раньше части тела возвращалась чувствительность. И я не была уверена, что меня это радует. — Они сделали… — я попыталась найти аналогию. — Механизм почти закончен.
— Механизм? — сглотнул Митч.
Я согласно мотнула головой и осторожно прислушалась к ощущениям. Не глубоко. Глубоко пока нельзя, и так уже начало внутренне потряхивать.
— Ну да, тот, что мы собираем тоже. И как у любого механизма у него должно быть нечто, запускающее его…
— Стартер? — лицо Максима мрачнело все больше, и он прижимал меня к себе все крепче.
— Да. Он прямо перед нами. Этот ритуал запустил машину…
— Но как же… Разве так можно?! Использование Арс Алмаделя… это же было традиционно призыв ангелов, не черный, светлый ритуал, а они… убили. — Винчи начал заводиться.
— Не все так просто с твоим царем Соломоном, — к пареньку подошел Марио и положил тому руку на плечо. — А что касается ангелов… Может потому ли все это произошло именно в этом замке.
— Но ведь крепость создали именно там, потому что тогдашнему Папе привиделся архангел Михаил, который вложил меч в ножны — это означало конец бедствию, конец мировой чуме! А эти пытаются сделать… начало?
— Мировой чумы? Возможно. Как раз в том месте, где был провозглашен конец, это будет энергетически правильно, — отец посмотрел на меня, но я отвела взгляд, успев заметить усталость, страх и беспокойство в его глазах. — Включайте Арс Алмадель в нашу схему, — он кивнул на забитую разными вещами поверхность, — Ищите в Риме… Нет, давайте так, во всей Италии — преступники вряд ли уедут сейчас отсюда — пространства и здания, отвечающие нескольким требованиям: они должны быть ориентированы по сторонам света. Это должны быть достаточно большие помещения, возможно, там будут пустые залы, алтари…Отследите и проанализируйте перемещения всех магов по Европе. Возможно, вы наметите точку сбора нескольких из них, не входящих в нашу группу. Психологам… добавляем в портрет к возможным профессиям историка и архитектора. А ты, Влада, — он прищурился, — Идешь сейчас в гостиницу — тебе надо сменить обстановку — и отдыхаешь там до вечера.
— Но…
— Это приказ. Максим?
— Я понял. Пошли, — меня осторожно подняли и повели. Пошла бы я сама? Не знаю. Волнами накатывала то слабость, то дрожь. Признаки крайней степени усталости.
И зарождающейся истерики.
Меня укутали и через несколько коридоров и помещений вывели из боковой двери закрытого музея. На улицах было ветрено и безлюдно; редкие прохожие, вроде нас, уставшие, возвращались к себе домой после ночных гуляний.
Ранним утром двадцать пятого января в Риме почти никто не работал — отсиживались дома или посещали церкви…
Я передернулась и всхлипнула.
Максим прижал меня к себе еще сильнее:
— Пройдемся или такси?
— Пройдемся. Здесь недалеко.
И хорошо что в противоположную сторону от замка.
Мы медленно шли по улицам, думая каждый о своем. Холодный воздух выбивал последние слои ваты, которыми было опутано мое сознание. Я со все более возрастающим ужасом понимала, что произошло и происходит сейчас. Потому резко остановилась:
— Мы должны вернуться!
— Влада…
— Время! Его почти не осталось.
Максим встряхнул меня:
— У нас пока нет новых данных, а со старыми команда справится и так. Врачи обеспокоены твоим состоянием, целители тоже. Черт возьми, да я вообще не понимаю, как ты держишься на ногах! Магическое истощение это не шутки, тем более на фоне стресса и физического истощения — обычно в таком состоянии несколько дней проводят в постели, и ты сейчас пойдешь и ляжешь спасть. Понятно?
— Спать, пока где то убивают людей или магов? — прошипела я зло.
— А что, твоя смерть или обмороки как то им помогут? — мужчина был в бешенстве.
Он схватил меня за руку и практически дотащил до нашего отеля, отрывисто что-то бросил портье, обратившемуся к чете Павловски с улыбкой, и заволок в номер.
— Влада, — придержал он меня за плечи, когда я попыталась отстраниться и спрятаться в кресле в углу, — Меня пугает твое состояние. Я много чувствую и понимаю — ты натянута как струна, хоть тебе и кажется противоположное. Сбрось это. Плачь, ори на меня, психуй — только не ломайся. Хоть все здесь разнеси — я уже давно поставил артефакты прикрытия…
Он прижал меня к себе, согревая своим телом, окутывая нежностью, теплом мыслей и чувств. Я осторожно приоткрылась, запойно поглощая его эмоции и почувствовала, что внутренняя дрожь усилилась.