Выбрать главу

Они приехали еще через пятнадцать минут. Я бросился к машине. В автомобиле, кроме Андрея и Алены, никого не было.

— Где Игорь? — заорал я не своим голосом.

— Он дома, — ответил Андрей, и я обессиленно прислонился к машине. Честное слово, я предполагал самое худшее…

— Успокойся, — сказала Алена, выходя из машины. Она, видимо, поняла мое состояние. Ведь если разобраться, у меня, кроме них, никого не было. Ну, может, еще Виталик. И больше никого — на всем белом свете. Знакомых много, есть даже такие, которых по привычке называю друзьями. Есть женщина, с которой я встречаюсь последний год. Но по-настоящему близких людей у меня не так много, это я отчетливо понял именно в тот момент у машины.

— Что случилось? — спрашиваю я, а на мне уже лица нет. Только белая маска.

— Игорь заболел, — коротко ответила Алена. Вообще она стала какой-то другой. Или я раньше ее не видел. Более четкая, более собранная, что ли. Почему я раньше не замечал, что она выросла? Мы ведь поженились, когда ей еще двадцати не было.

— Как это заболел, — не понял я, — чем заболел? Почему он дома? Где вы были? Откуда ты мне звонила?

— Нам показали результаты анализов, — твердо сказала она. — У него… — Она отвернулась, кажется, всхипнула. Но сразу взяла себя в руки. Господи, неужели должна была случиться такая трагедия, чтобы она из истеричной бабы превратилась в настоящую женщину? — У него… — Она снова не смогла найти подходящего слова. — В общем, его нужно срочно на Полное обследование. Очень срочно. Врачи считают, что ему можно помочь, если все сделать достаточно быстро. У него непорядок с сердцем.

Она ответила на все мои вопросы. Почти на все.

— Где Игорь? — спросил я.

— Дома, наверху, — она кивнула головой. Забыл сказать, что, пока мы говорили, Андрей отошел в сторону. Да, очень хороший парень, хотя и рыжий. Почему Алене понравился рыжий? Хотя я тоже не очень черноволосый. Волосы у меня русые, сейчас больше седые. Ну мне и лет побольше, чем Андрею.

— У него плохо? — спрашиваю я, чтобы больше не говорить на эту тему.

Она кивает головой и снова молчит. Черт возьми, я даже не думал, что она может так измениться. И всего за несколько лет. Она отвернулась в сторону, наверное, пыталась собраться с мыслями. К нам подошел Андрей.

— Мы уже все решили, — твердо сказал он, — мы продадим нашу квартиру и переедем к моей маме. На эти деньги мальчика можно повезти за границу. Они говорят — лучше в Германию или в Швейцарию. Можно в Израиль, сейчас там много хороших врачей, у меня немало друзей уехали туда.

— Как это квартиру? — спрашиваю я, ничего не понимая. — Ты будешь продавать квартиру? Вы переедете к маме?

— Вообще-то это твоя квартира, — смущенно говорит Андрей, — если ты не будешь возражать, конечно.

Он хочет продать квартиру, в которой живет, в которой успел сделать ремонт, поменять всю мебель, прожить с женой несколько лет. И в которой родилась их девочка. Продать, чтобы спасти моего сына. Представляете, каким подлецом я окажусь, если вдруг начну отказываться.

— Но почему продать? — все еще не понимаю я.

— Обследование очень дорогое. А если назначат полный курс лечения, это вообще большие деньги, — тихо проговорил Андрей. — Ты не думай, я все свои сбережения отдам. Машину продам. Но у меня много нет, ты ведь знаешь, мы все в ремонт ухнули. И мебель новую купили.

— У вас ведь трехкомнатная квартира, — машинально говорю я, — много не дадут.

— У нас четырехкомнатная, — возражает Андрей, — хорошая квартира. Я ведь тебе объяснил, что все деньги на ремонт ушли. Помнишь Варвару Николаевну, вашу соседку? Мы ее двухкомнатную квартиру у сына купили, когда она умерла. А потом из двух квартир сделали одну.

— Кто купил? — спрашиваю я, все еще ничего не соображая.

— Мы купили, — он даже в этот момент не говорил, что это он купил. Как он мог купить квартиру? Откуда у врача, пусть даже такого опытного, как Андрей, могло появиться столько денег?

— Я дачу свою продал, чтобы купить их квартиру, — поясняет он, словно извиняясь. И он еще спрашивает моего разрешения!

— Подожди, — говорю я решительно, — почему ты должен что-то продавать? Продам я. У меня большая квартира. За мои две комнаты дадут больше, чем за ваши четыре. У меня в центре, в самом центре. Да еще в таком здании. За нее столько денег дадут, что я пять квартир купить смогу, — говорю и понимаю, что ничего не выйдет. Никто мне не разрешит продавать квартиру в таком доме. Это ведь почти что ведомственная квартира. И получил я ее недавно. Если даже плюну на все и продам, то нужно уходить с работы. Да еще могут действительно не разрешить. Я ведь ее даже не приватизировал.