19/XII.19 г.
«От пробудности ласточек – до пробудности сов…»
От пробудности ласточек – до пробудности сов
Я треножу коней, моих дум табун.
Кто с груди моей сбросит незримый засов? –
Ржаньем плачется сердце – нагорный стригун.
Я взлететь не могу – ветер крылья задул,
Я уплыть не могу – перебито весло…
Мне бы только вернуться в родимый аул,
Семь небес затрепещут от стрел моих слов.
С утрощебета ласточки – до прозренья совы
Я треножу коней, золотистых коней. –
Не к добру моей грусти в безлунье завыть
Псом, предвестником смерти, ненужных затей.
15/XII.19 г.
«Уносился день криком воронья…»
Уносился день криком воронья,
Предвечерний час недвижного дрожанья,
В этот час совы свой табун храня,
Познавал я мир в перекличном ржанье.
В этот час всего: – грохота, тиши,
Хаоса, бессмертья, умиранья –
Я познал, что не пронзит души
И смертельно душу не изранить.
Раскололся шар огненно-литой,
Расплескалась кровь огромного граната –
Облак белый конь в сбруе золотой
Умирал в бою гремящаго заката.
7/III.20 г.
«Так ничего не делая, как много делал я…»
Так ничего не делая, как много делал я,
Качая мысли на ресницах сосен,
Я все познаю, вечность затая,
И яблоко земли проткну я новой осью.
Нагорный лес причудливых видений,
Тропинки тайн неперечтенных строк –
Здесь я выслеживал незримого оленя
Моих проглоченных тревог.
О сколько слов в шуршащем пересвисте
Роняет с крыл совиный перелет,
Когда заря кладет в ладони листьев
Копейки красные своих щедрот.
Туман свисает бородой пророка.
Я полным сердцем вечер затая,
Поймал звезду упавшую с востока…
Так ничего не делая, как много делал я.
6/VIII.19 г.
Коевангелиеран
Поэма причащения
1.
Полумесяц и Крест,
Две Молитвы,
Два Сердца,
(Только мне
– никому не дано)
В моей душе христианского иноверца
Два Солнца
А в небе одно.
2.
Звездный купол церквей,
Минарет в облаках,
Звон дрожащий в затоне
И крик муэдзина.
Вездесущий Господь,
Милосердный Аллах –
Ля иля иля-ль ла,
О во Имя Отца,
Святого Духа,
И Сына.
3.
Два Сердца,
Два Сердца,
Два Сердца живых,
Два Сердца трепещущих равно.
Молитвенно бьются в моей рассеченной груди,
Вот закутанный в проседь черкес,
Вот под спицами няня. –
И мне было рассказано,
Что у Господа Сын есть любимый,
Что Аллах в облаках. Един.
4.
Разбрызгалось солнце в небе
Лучами моей души,
Надежд моих радужный гребень,
Седину облаков расчеши.
5.
Нет во мне капли черной крови,
Джин коснулся не меня –
Я рядился в базу коровьем
Под сентябрьское ржанье коня.
Заколотым осень верблюдом
Жертвой к рождению легла,
В замке предугаданным чудом
Припала отмычки игла.
Порешили, что буду немым я, –
Но с червонным пятном на ноге
Я прильнул на сладчайшее вымя,
Когда ночь была в лунной серьге.
Тайну месил я в кизеки,
Выглядывал в базовую щель –
Но вот, на лесной засеке
Отыскал я незримую Ель.
Вековая в небо верхушкой,
В рассыпанный солнце овес –
Я взобрался и в ночь прослушал
Мерцающий шепот звезд.
Сквозь сосцы бедуинки Галимы,
Сквозь дырявый с козленком шатер,
«Я» проникло в куда-то незримо,
Как кизечный дымок сквозь костер.
Не нагонит напев муэдзина,
Не вернет призывающий звон,
Если глас вопиющий в пустыне
Бросил «Я» в неисходное «Он».
6.
Высохло озеро Савской царицы,
Захлебнулся Ефрат – и в простор…
Помни – нельзя укрыться,
Если лучится укор.
Так не укрылся Ирод,
Волхвы не пришли к нему –
Помни, – отжившему миру
Не избегнуть ответных мук.
Долго будут еще над отцами
Сыпаться слез газыри,
Пока все не проникнут сердцами
В апельсиновый сад зари.
Пока все не умчатся за грани,
За нельзя на крылатом коне, –
Будет веков умиранье,
Быть Аль-Хотаме в огне.
Будут еще потопы,
Ковчег и все новый Ной.
На бессильный погибели ропот
Пришел уже Третий, иной.