КОФЕ И ПРЕДУБЕЖДЕНИЕ
Иван Матвеевич двадцать лет преподавал историю и к предмету относился весьма трепетно.
Аудиторию университетскую он любил не всю, студентам симпатизировал избирательно.
На третьем ряду группы Б первого потока сидели его два нелюбимых студента: Катя Звонарёва и Сергей Налбат. Катин звонкий маникюр видно было даже у доски, белокурые волосы всегда распущены, почти каждый день новый наряд.
«Сразу видно, девочка избалованная, хоть и притворяется, что слушает», – думал Иван Матвеевич.
Налбата преподаватель невзлюбил за практически несменный малиновый пиджак и прямой немигающий взгляд чёрных пронзительных глаз.
«Как высокомерно пялится! А пиджак?! Это что ещё за девяностые? Тоже мне, новый русский.»
И Катя, и Сергей на вопросы, если он их задавал, часто отвечали внятно, тем самым раздражая историка: Иван Матвеевич подозревал подсказки или случайность.
«На экзамене на вас посмотрю, больше тройки не поставлю, а то и на пересдачу отправлю, чтоб жизнь малиной не казалась, – думал он, – дети-мажоры, пороху не нюхали».
– Иван Матвеевич, – бойкая болтливая Карина из секретариата приглашала на кофе.
– Мне чайку бы, Кариночка.
– Чая нет. Зато есть кофе, заварной! Не какая-то бурда.
Он согласился. Кофе и впрямь был неплох. Иван Матвеевич пил по-сельски с сахаром и молоком.
– А что, Кариночка, как вам работается? Не опостылило каждый день общаться с этими надменными баловнями судьбы на папиных транспортных средствах?
– Ну почему же, нормальных тоже хватает…
– Звонарёву знаете? У меня в группе Б? Такая вся из себя принцесса. Дочь того самого, из нашего Белого Дома.
– Это которая? Блондиночка? Ой, что вы. Однофамилица просто. Она с бабушкой и дедушкой живёт, одна из лучших учениц, прошла по баллам, поступала сама. Милая девочка. А бабулька ее шьёт великолепно, в Московском доме мод ещё при Советах работала, одевает ее, как куколку.
Иван Матвеевич сделал глоточек, ощущая, что переборщил с сахаром.
– Да? А этот, дружок её, Налбат… Малиновое чудо. Как со своим пиджаком красные мокасины не приобрёл, с них станется, с этих «понаехавших».
– Серёжа да, иногородний, из какого-то поселочного городка. У него только мать, но тянет его, как может, даже квартиру ему сняла, чтоб он в общежитии не жил, учился, не отвлекался. Хороший парень… А пиджак у него, скорее всего, в гардеробе один.
Иван Матвеевич поднимался по лестнице, сердце колотилось.
«Прекращать надо это сахарное злоупотребление в моём то возрасте, – думал он, держась за грудь, – и когда я успел стать таким… вредным… нетерпимым к молодёжи, что ли?
Поработал, пора и честь знать. Дача, собачки в будках, кабачки на грядках… Пока ещё добрый, активный… Буду звать к себе бывших студентов с удовольствием и угощать их кофе».
КОФЕ С МАМОЙ
Костик заметил одну нехорошую закономерность.
Стоило ему чем-то прилюдно похвалиться, тут же с предметом хвастовства происходила пренеприятнейшая оказия.
Порадовался покупке нового смартфона, выложил в сеть – через два дня разбил экран.
В кои-то веки нашёл правильного парикмахера, выложил фото своей идеальной прически – через неделю узнал, что мастер переехал в другой город.
В компании полчаса рассказывал друзьям, что никогда голова после вечеринок и дискотек не болит, что может следующим утром свежим на работу прийти – после очередного праздника неделю расхлебывал последствия алкогольного отравления.
Рисовался перед знакомыми, что его девушка даже не заикается о замужестве – на следующий день Костина подруга оставила у него в квартире свои ванные принадлежности и весь вечер намекала, как давно они вместе, листая в интернете свадебные платья.
Словно какой-то злорадный невидимый гоблин слышал все его беседы и нарочно портил ему жизнь, по непонятным гоблинским причинам.
Вот и сегодня Костя выложил в сеть фото: ноги на столе, в руке бокал пенного пива. Подпись: улепётываю за город на законные выходные. Через час позвонил начальник: в серверной большая проблема, нерешаемая удалённо, а бухгалтерию вообще «хакнули».
Прежде, чем ринуться на работу, Костик понуро брёл к маме: занести лекарства и продукты.
Маму он сердечно любил и очень уважал, но заходил нечасто. Опять накормит борщом со сметаной, духовыми пирожками, так что прости прощай программа здорового питания, плюс хлеб с чесноком, а ему как раз в офис к людям ехать. И потом слушать и слушать ему, тридцатилетнему лбу, со знакомой интонацией: «а ты поговори с начальником», «не ложись так поздно», «жениться давно пора», «совсем ничего не ешь», «не дружи с Денисом, он травку курит» …