Ездить по городу такое же удовольствие, как смотреть в стену. Пустой пейзаж из инфраструктур уже приелся. Весь этот прогресс, индустриализация, урбанизация — фарс. Проехал мимо церкви. Никогда не понимал обычай — каждый раз, когда минуешь пространство рядом с храмом, креститься. Ведь в любой иной ситуации данный жест никто не делает. Ну, кроме стрессовых ситуаций, что выходят за понимание и выражения "вот те крест". Хм... А может, люди просто вспоминают про религию в этот момент? Хм... Да, скорее всего, это так. И вспоминают именно про религию и веру, а не про бога. Ведь думать о боге так же не желанно, как и думать о смерти. Забавно.
День как всегда томен и длинен. А такое слово вообще есть? Длинен... А разница? Дорога за дорогой, пункт за пунктом, улица за улицей. И так каждый день, каждый год, каждую секунду. Небо серое. Видны тучи. Очевидно, сегодня будет очередной ливень. Почему, когда погода пасмурная, идёт дождь, туман, люди говорят, что она портится? Она просто принимает свою естественную форму, что не зависит от наших желаний, систем восприятия и ценностей. Да и какая может быть у людей система ценностей, если у их жизней нет цены? Когда у цены нет цены?
Нужно прекращать разговаривать самому с собой. Хотя нет. Я не разговариваю сам с собой, точнее, не совсем разговариваю сам с собой. Хм... А это куда глубже, чем кажется. С кем же я разговариваю? А так ли это важно?
Я посмотрел на часы.
13:14
Холодно. Я закуриваю сигарету. Дым просачивается через салон, как через чрево автомобиля в приоткрытое окно. Опять кашель. Недовольные лёгкие начали давить на желудок. Меня начало тошнить. Дрожь охватывает моё тело, то ли от температуры, то ли от спазма в груди. Холодно. Повторяю я про себя. Нет. Сквозь себя.
15:30
Я сидел на заправке. Осталось две сигареты. Небо постепенно забирают под своё чёрное крыло тучи. Как же сильно отличается титаническое небо от скупого на краски и формы маленького городского пейзажа. Как минимум, небо красивое. Дым маленькой струйкой медленно покидал пределы моих лёгких, пространство вокруг меня и стремился к бескрайнему небу. Интересно. Достигнет ли он его? Интересно. А может, небо - это оптическая иллюзия?
Чувствую себя маленькой навозной кучей. В которой копошатся опарыши-мысли, и над ними летает большая муха-реальность. Я встаю со ступенек с такой лёгкостью, точно они меня прогоняют. Был бы я на их месте, поступил бы именно так. Иду к машине. Тучи всё густеют. Они напоминают цемент.
18:42
Тьма опять забрала то, что и так ей принадлежит. Еду в "штаб". Дурно. В такие моменты особенно хочется сдохнуть. Интересно, когда я умру, как скоро это заметят? Скорее всего, в момент, когда мой труп начнёт вонять. Падает дождь. Интересно, а думают ли капли о смерти? А умирают ли они при падении?
Газета умерла. Видимо, её чернила уже состарились. Стоило мне выйти из дверей "штаба", сразу усилившийся дождь затушил мою сигарету. Кончились... Иду пешком.
Ливень то и дело играл странную ритмическую музыку. Я промок до нитки. Очередь в магазине застыла в бесконечной рекурсии из людей. Я вышел из магазина с пакетом. Свет фонарей гипнотически танцует в лужах. Я достал бутылку.
Я ввалился в подъезд, поскользнулся и упал на лестницу. Повернувшись набок, я начал смеяться. Мне не хотелось вставать, но зачем-то я встал. Мой смех не прекращался. Может, это истерика?
Подъезд ночью принимал демонический флёр. Я ничего не мог разглядеть. Лишь когда ударяла молния, я мог увидеть образы. Образы бутылок. Образы шприцов. Образы людей. Образы пятен. Образы стен. Образы лестницы. Образы теней. Образы. Образы. Образы. Образы. Образы. Образы. Образы. Образы. Образы. Я смеюсь. Ведь в них нет меня. Я медленно не иду — плыву по бетонной клетке. Плыву в своём смехе.
Она как всегда стоит у моей квартиры. Опять чего-то ждёт. Опять что-то говорит. Я открываю квартиру. Захожу. Она заходит. Поцелуй. Бросаю бутылку на кровать, потом бросаю её на кровать. Бутылка, с предсмертным треском лопается на тысячи мелких осколков, что тут же порастают розами её крови. Она кричит. Мы: осколки, розы, я, она, кровать, бетонная клетка, реальность — сливаемся в одно громадное пятно. Как же это всё забавно. Как же мелочно.
Я падаю на пол. Разбиваю голову. И смеюсь. Смеюсь. Смеюсь. Смеюсь. Моё горло болит. Скулы сводит. А я всё смеюсь. Смеюсь. Смеюсь. Смеюсь. Пол порастает розами. Я смотрю на себя. Он всё смеётся. Она ему что-то говорила, но он не слушал. Он смотрел на потрескавшуюся люстру и непристойно голый потолок. А она всё говорила и говорила. Он старался не думать ни о чём, но в его голове размножались, путём ужасной оргии, мысли. Мысли об утре. Мысли об сигаретах. Мысли об кофе. Он старался захлебнуться собственной слюной. Боль от смеха становилась невыносимой.