Быть мячиком для пинг-понга в этой непрекращающейся партии не было ни желания, ни сил. А главное, не было понимания, чего сама Женя от своей жизни хочет. Поэтому, не предупреждая заранее, она явилась домой на пару дней майских праздников, спутав родителям их планы по поводу сплава на байдарках в компании нескольких таких же освободившихся от детей и бодрых духом супружеских пар около сорокапятилетнего возраста. Старалась вовсю как примерная дочь: помогала по дому, готовила, даже сходила с родителями в гости к “нужным” людям, у которых был сын подходящего для Женечки возраста. Сын, видимо, безумно “обрадованный” таким гостям и факту, что они будут с дочерью на выданье, благополучно слился, сославшись на проблемы в универе (с фантазией у парня явно худо). Женька, разочарованно-томно вздыхая на публику, весь вечер мысленно благодарила несостоявшегося кавалера за его побег, а под конец, под действием выпитого бокала домашней сливовой наливки, оставила ему на столе листок из блокнота с рисунком маленького единорожка, танцующего с маракасами, и надписью “спасибо”.
Новость о том, что дочь нашла работу, была воспринята родителями на ура, и не потому, что лето те проведут вдвоём. Они искренне радовались этому взрослому поступку Женечки и тому, что её выбрали из десятка других кандидатов, да ещё и работа по специальности. У Женьки хватило ума не говорить, что на поиски работы её толкнули безденежье и необходимость самой оплачивать аренду квартиры, а не желание заранее окунуться в мир графического дизайна в полиграфической индустрии, и станет она всего-навсего курьером, хотя в трудовом договоре будет значится красивое “ассистент”.
И вот теперь её трудовой договор, хоть и срочный, висит под вопросом. Сто раз говорили ей, тысячу раз она говорила другим одну прописную истину: “Инициатива наказуема”. А сегодня, видимо, истина ушла к кому-то более нуждающемуся, раз Женька, не отдавая отчёта своим действиям, вместо того чтобы просто положить принесённую из типографии папку с образцами на стол Главного, решила смахнуть пыль и “ненужные” мятые бумажки. Откуда она могла знать, хотя это вообще на оправдание не тянет, что тот их специально мнёт и по разным углам своего стола раскладывает, чтобы сразу найти нужный. Что зелёный мятый листик — это сроки по очень важному заказу, белый — телефон печатника офсетной печати, жёлтый — раскладка по цветам для логотипа чего-то там… И хоть и достала их потом из мусорки под присмотром мечущего молнии Главного, но факт, что Женька рылась в бумагах на чужом столе, остался фактом. А тот шипел похлеще удава Каа из “Маугли”, наблюдая, как Женька отряхивает от конфетных обёрток и фисташковой скорлупы выуженные из мусорного ведра “нужные” листики:
— Никогда. Не подходи. К моему столу. Если. Меня. Нет рядом. Запомнила?!
Женька распрямилась, протянула ему злополучные листы, заставив себя посмотреть ему прямо в глаза, хоть и было до чёртиков страшно:
— Да.
Ростом тот был не намного, но выше. По глазам было понятно, что Главному хочется ещё и массой задавить, нагнать больше ужаса, но из-за Женькиного роста получалась только дуэль взглядов. Это уже после, в тёмном углу, подальше от чужих глаз, она трясущимися руками будет утирать потёкший от сдерживаемых слёз нос. А сейчас стояла перед ним, насколько позволяла выдержка, спокойно и даже умудрилась ровным голосом сказать:
— Извините. Такого больше не повторится.
Денис Давыдов был очень привлекательным мужчиной. Так считал не только он, но и все окружающие. Дело даже не во внешних данных — лицо, рост, вес, телосложение как у высокооплачиваемой модели. Денис был умным (безусловно), интеллигентным (но мат использовал при необходимости объяснить доходчивее) и при хорошей должности. Причём тело и должность были исключительно заслугой его трудолюбия и стараний. Прибавить к этому тот факт, что ему всего двадцать семь — и вот вам картина современного принца. Нет, не принца, удалого гусара, как его тёзка. Осталось только начать писать стихи.
Денис гордился собой. А ещё больше ему нравилось, когда гордятся им, почитают, уважают и, конечно же, восхищаются. Ему льстили очарованные взгляды женской (большей) части коллектива, и завистливые, совсем чуть-чуть, для тонуса, мужской. Денис не был законченным эгоистом и самодуром. Работу в офисе наладил так, что это был чёткий механизм. И пахал он при всех своих регалиях и заслугах не меньше других, собственным примером показывая, как нужно относиться к работе. Со стороны, может, и выглядело, что Денису всё достаётся легко и просто, только он знал, сколько действительно было приложено сил, чтобы иметь то, что он сейчас имеет.