– Он действительно изменился за это время… А когда мы перебрались сюда, у него даже приступы почти прекратились, – заканчивает свой рассказ Наташа и прерывисто вздыхает.
– Приступы? – хмурится Стив.
– Остаточное явление… – пожимает плечами девушка. – Психологическая травма. Когда Баки волнуется или же вспоминает что-то, он иногда впадает в пограничное состояние, перестает воспринимать реальность. Я боялась, что это могло случиться, когда он был с тобой…
– Нет, все было хорошо, – откликается Роджерс, и его губы дергаются в подобии грустной улыбки; все было более чем хорошо, так, что лучше просто не бывает.
– Стив… – Наташа вдруг вскидывает голову, и ее взгляд становится умоляющим. – Ты нужен ему.
– Мы знакомы три дня, – напоминает Роджерс и устало трет лоб.
– На самом деле уже месяц… Он каждый день ждал твоего прихода так, будто нет и не может быть ничего важнее. Я уже и не надеялась увидеть его таким… Боже, Стив, неужели ты ничего не замечал? Два идиота… – девушка вдруг всхлипывает и зажимает себе рот рукой, сдерживая рыдания. – Господи, что же теперь делать…
Стив действительно чувствует себя идиотом – непроходимым и беспросветным. Идиотом и еще эгоистом, который не замечает того, что у него прямо под носом. Идиотом, погрязшим в серости и обыденности жизни настолько, что не заметил случившегося чуда. Упустил, не почувствовал, не сохранил. Стив не верит во вторые шансы, но в то же время – это его единственная надежда.
Когда он встает, Наташа вскидывает взгляд блестящих от слез глаз, и Стив легко треплет ее по плечу:
– Успокойся. Я найду его. Обязательно найду. Обещаю.
========== Часть 4 ==========
Стив не спит третьи сутки. У него мелко дрожат руки, а от постоянного кофе глухо стучит в висках. Наконец, от очередной чашки его просто выворачивает наизнанку, и он еле успевает добежать до туалета, а потом минут десять стоит над раковиной и пытается отдышаться. Затем выпрямляется, вытирает губы ладонью и внимательно разглядывает собственное отражение – покрасневшие воспаленные глаза, усталый взгляд, двухдневная щетина. Зрелище удручает, но максимум, который он может себе позволить, это обтереть лицо и шею ледяной водой. Он еще успеет отдохнуть, когда найдет Баки.
Стив просто не может позволить себе расслабиться. Ему постоянно кажется, что время утекает сквозь пальцы, что любая минута промедления может привести к непоправимому. Несколько раз его уже накрывало приступами паники, но пока он справляется. За эти дни он успел перевернуть вверх дном весь Нью-Йорк: наорал на Фьюри, заставив поднять по тревоге их округ и парочку соседних, надавил на все свои связи и контакты, собранные за время службы, даже позвонил Старку и, выслушав о себе порцию познавательной информации, попросил о помощи. Он почти переселился в участок – возвращаться домой после всего, что там произошло, оказалось совершенно невыносимо.
– Стив, ты бы отдохнул, – всего один раз рискует предложить Сэм, но в ответ Роджерс лишь резко дергает подбородком, даже не поднимая взгляд от очередных сводок.
Иногда приходит Наташа – приносит кофе, какую-нибудь еду и просит прощения. Первое Стив вливает в себя, не глядя, второе иногда ест, не чувствуя вкуса, на третье пока не обращает внимания. Наташа считает, что не уследила за Баки, что это ее промах. Стив полагает это своей виной – потом они еще успеют разобраться с этим вопросом. Потом.
В канун Рождества его усилия, наконец, приносят плоды. Сочельник: в участке уже никого, кроме невезучих дежурных и Наташи, которая только пришла с очередным стаканчиком кофе и ланч-боксом. Стив как раз ловит себя на мысли, что ему уже противен даже запах пищи, от которого сразу начинает мутить, когда приходит сообщение с адресом. Через минуту он уже выскакивает из участка. Наташа, сообразившая в чем дело, бежит за ним.
Машина несется по улицам, игнорируя любые знаки и светофоры. Их заносит на поворотах, и не будь Бартон таким умелым водителем, дело могло бы закончиться катастрофой. Но им везет – в первую очередь с тем, что у Клинта сегодня тоже дежурство. Вопреки всему, чем ближе они к цели, тем спокойнее становится Стив, как будто что-то нашептывает ему: в этот раз след не ложный. Он успевает по пути вызвать группу быстрого реагирования, однако на место они приезжают первыми. Роджерс знает этот бедный район – тут обожает ютиться всякая шваль, а убивают, насилуют и грабят каждый день. Такие крысиные гнезда есть в каждом городе, но именно сейчас Стива интересует один-единственный дом – обшарпанная двухэтажка, судя по темным провалам разбитых окон, хотя бы частично заброшенная. Откуда-то из подворотни доносится жалкая пародия на рождественский гимн. Стив морщится, приказывает Клинту дожидаться оперативников и идет внутрь.
Расхлябанная дверь, на удивление, открывается без скрипа. Табельный пистолет удобно лежит в ладони, и Стив быстро оглядывается, замечает лестницу вниз и спускается в подвал. Он бесшумно пересекает коридор, толкает плечом очередную дверь и вскидывает пистолет. Пусть до этого он видел Иоганна Шмидта только на фото из следственных протоколов – этого вполне достаточно, чтобы узнать.
– Отойди от него, – Стив бросает взгляд на привязанного к наклонному столу Баки и сжимает пистолет так, что пластиковая рукоять скрипит. – Немедленно!
Мужчина, стоящий по другую сторону стола, поднимает голову. У него широкое скуластое лицо, высокий лоб с залысинами и безумный взгляд.
– Не мешай, я почти закончил, – он внезапно дергает головой и скалится.
Стив замечает у него в руках небольшой нож:
– Отойди от него!
Лезвие скользит по груди Джеймса – раздается глухой болезненный стон. Роджерс дважды плавно нажимает на курок. Руки не дрожат – одна пуля попадает точно в сердце, вторая – в череп. У Стива еще хватает сил, чтобы развязать ремни, подхватить тело Баки – на пол они сползают вместе, – и нащупать пульс, а потом весь мир будто проваливается в вату. Появление ударной группы Роджерс воспринимает как в тумане. Он слышит голос Наташи, обещающей присмотреть за Баки, с трудом опознает в людях, которые забирают Джеймса из его рук, бригаду скорой помощи, потом его о чем-то спрашивают и куда-то ведут. Он не сопротивляется, когда командир оперативников Рамлоу защелкивает у него на запястьях наручники и скороговоркой зачитывает права, а в себя приходит уже только в участке и почти сразу восстанавливает в памяти произошедшее.
Около одиночки, в которой он себя обнаруживает, сидит Бартон. Стив использует свое право на звонок, чтобы связаться с больницей и узнает у дежурной, что «состояние сегодня поступившего Джеймса Барнса стабильно, и он вне опасности». Клинт забирает телефон, а потом неловко и виновато пожимает плечами: