— А если тебя поймаю я? — спрашиваю на полном серьёзе — Ты обвиняешь меня, потому что сам не чист!
— Не угадала. Я верен тебе, родная — его голос снова меняется, становится приглушенным — И я жду нашей встречи, чтобы показать тебе, насколько сильно я скучаю…
— Нет, Матвей, нет. — я от волнения начинаю ходить по комнате — Давай притормозим. С сексом.
— Почему? Тебе же нравилось.
— Я хочу взять паузу.
— Ты не ответила мне, где ты? — начинает злится он.
— В доме родителей. В своей комнате. Мне скинуть отсюда фото с датой и временем?
— Нет.
— Не пытайся быть ещё большим мудаком в моих глазах. И не говори, что тебе похрен. Это не правда. Тебе важно моё мнение. Очень даже важно… — нападаю я, потому что нападение сейчас моя лучшая защита.
— Как ты это делаешь? — смеётся муж — Изменила ты, а стыдно сейчас мне. Я блин мудак. Ты серьёзно?
— Не изменяла я тебе — самозабвенно вру — Измена в твоей голове, не надо её на меня проецировать.
— Не хочешь признаваться, ладно… Знаешь, у всех измен есть одна общая черта: они повторяются. Рано или поздно ты снова выберешь его.
— Бред. Или это из личного? — понимаю, что Матвей меня сейчас топит. Просто как котёнка в тазике.
— Я знаю тебя, принцесса. Понял это, когда мы были вместе. Ты обожаешь секс, ради него пойдёшь на многое.
— С чего такие выводы? — присаживаюсь на свою кровать.
— Ну, раз ты спала со мной, да ещё и не один раз, это говорит о многом… — самодовольно отвечает он.
— Ну, да конечно — не верю я.
— Ты ценишь регулярность. А я сейчас далеко, а твой Саша близко… Ну как не пожалеть бедного мальчика, что чуть не умер из-за тебя…
— Мы расстались, чтоб ты знал — в груди расползается чёртова боль.
— Вот так просто взяли и расстались? — сомневается муж.
— Ненавижу тебя… — меня хватает лишь на шёпот.
— Вот теперь я тебе верю. Доброй ночи, принцесса. Больше мне не лги. И пожалей своего принца, ему итак нехило досталось.
— Я с ним не спала, придурок! — выпаливаю я, но на середине фразы слышу короткие гудки. Бросил трубку. Замечательно, блин.
Меня отчего-то волнует то, что он обо мне думает. Откуда знает, что изменила? По голосу услышал? В самом деле что-то чувствует ко мне? Бред. Матвей не способен любить. Он присвоил меня как вещь, и охраняет теперь ото всех. Черт возьми, действительно дракон. Сам же придумал эти дурацкие определения, сделал меня героиней какой-то ужасной сказки…
Ночь проходит на удивление нормально. Мне даже ничего не снится. А под утро я обнаруживаю себя в крепких мужских объятиях. Сначала принимаю их за сон, но когда не могу из них выпутаться, впадаю в ступор. Стойкий запах перегара принадлежит не мне. Я точно помню, что ложилась спать трезвая.
— Дан — выдыхаю я куда-то в район его груди. Чувствую, как бьётся его сердце. Прикосновения рождают между его кожей и моими пальцами разряды, что бьют меня током…
Сознание плавится и плывёт. Я вновь, чувствую внутри волну дрожи, что не могу унять. Она разбивает моё спокойное после сна тело, заставляет ощутить внизу живота позорные спазмы зарождающегося желания…
Нет… Какого черта он делает в моей постели? Вспышка злости на время позволяет забыть о возбуждении и вырваться наконец из кольца его рук.
Пробормотав что-то не ясное, брат сжимает в руках мою подушку и утыкается в неё носом. Он мертвецки пьян. В полумраке комнаты на полу я замечаю небрежно брошенную им одежду.
Включаю ночник и начинаю собирать по комнате его вещи. Сон проходит моментально стоит мне поднять с пола его боксёры… Отказываясь верить, подхожу к кровати и сдергиваю с Дана одеяло. Голый. Он б* серьёзно лёг в мою постель голый?!
Я начинаю сходить с ума, потому что иначе как помешательством мои дальнейшие действия назвать нельзя… Глажу его кончиками пальцев по спине, поражаясь огню, что начинает течь по моим венам… Вывожу непонятные узоры вдоль линии позвоночника… Сама не замечаю момента, когда мои пальцы заменяют губы… Я словно в трансе, я под гипнозом, я не понимаю, что делаю, пока Дан вдруг резко не вскакивает с места! Секунда и я уже лежу под ним. Он прижимает меня к матрасу своим телом, и начинает спускать с меня пижамные штаны.
— Нет, Дан — я пытаюсь ему помешать и бью по лицу наотмашь. Брат замирает. Не открывая глаз ведёт носом по моей шее как зверь, впитывает в себя мой запах и кажется рычит…
— Коровка… — горячее дыхание опаляет мою шею — Хочу тебя, сестренка…
Его язык следует по моей сонной артерии, оставляя порочную влажную дорожку.
— Нет… — меня начинает трясти как в лихорадке — Нам нельзя, Дан, пожалуйста…
Услышав отказ, брат прикусывает кожу на моей шее, чуть сильнее, чем следует, но вместо боли я испытываю лишь дикое сумасшедшее удовольствие. Хватаю ртом воздух как рыба выброшенная на берег во время шторма. Я задыхаюсь, я умираю, я распадаюсь на атомы.
— Дан, прошу тебя, нет… — мои слабые просьбы он не слышит, одежду разрывает, превращая её в куски бесполезной ткани. Стягивает с меня трусики зубами, тяжело дышит, словно пробежал марафон, а не спал в моей кровати…
— Ты меня тоже хочешь — утверждает, просунув два пальца туда, где я бесстыдно теку — Моя девочка…
Я резко дергаюсь к краю кровати и не рассчитав расстояние с грохотом падаю на пол. Дан ругается сквозь зубы и подняв меня с пола, бросает на кровать. Я пытаюсь уползти, но он блокирует мои движения и наваливается на меня сверху всем своим телом, припечатывая к кровати.
Я лежу на животе, ощущая его горячие пальцы на своих бедрах. Входит резко, рваными движениями, с ходу выбивая из меня сдавленные стоны. И сам при этом ничуть не сдерживается, очень громко стонет, не боясь, что нас кто-нибудь услышит…
То, что мы творим: запретно. Но чувствовать его там, ни с чем не сравнимое наслаждение… Я летаю, в полном смысле этого слова, не ощущая ни его веса, ни матраса подо мной…
Дан меняет позу. Поворачивает меня на спину и подтягивает к себе, заставляя обхватить его ногами. Стонем одновременно, когда сливаемся в одно целое, настолько острым кажется тот кайф, что мы делим на двоих…
— Я кончу в тебя — хрипло выдыхает он, не давая мне возможности ответить — Всегда об этом мечтал, наполнить тебя своей спермой…
Едва он успел договорить, чувствую внутри горячий поток, что заполняет меня всю и вдруг ловлю мощнейший оргазм, что у меня когда-либо бывал! Даже теряю сознание на какое-то время…
Придя в себя замечаю, что Дан еще рядом. Он смотрит на меня и гладит по лицу. Его взгляд уже почти полностью ясный, а значит, брат осознает что мы только что сделали…
Я пытаюсь сложить свои мысли в слова, но язык меня не слушается. Вместо звуков я издаю лишь какие-то хрипы.
— К черту всё, сестренка! Давай уедем — горячо шепчет он — Только ты и я. Мне не нужна Никки, я тебя люблю. Всегда любил сначала, как сестру, теперь как женщину…
— Нет — нахожу в себе силы возразить — А как же твоя дочка…
Дан хмурится, приближается к моим губам.
— Ты важнее — борется с желанием меня поцеловать.
— Мы не можем быть вместе — успеваю сказать — Я люблю другого. Прости.
— Другого? — дрогнувший голос брата режет своей болью — Кого? Матвея?
— Не важно. Не тебя, Дан. Не тебя! — толкаю его в грудь, начиная плакать.
— Блин, не плачь — он пытается успокоить меня, но я отталкиваю его, пресекая все попытки меня обнять.
— Уходи, пожалуйста — прошу сквозь слезы — Уходи…
Брат ещё пытается меня успокоить, но потом понимает, что всё бесполезно и кое-как натянув одежду выходит из моей комнаты.
Я рыдаю в подушку так долго, пока у меня не кончается силы. Тело ещё хранит его прикосновения, и они меня убивают… Я сгораю изнутри от понимания того, что сегодня мы окончательно перешли черту. И больше у меня нет дома. У меня нет брата. У меня нет семьи. Эти стены, где раньше я чувствовала себя в безопасности теперь давят, ломая мне кости. Я не могу закричать, потому что в горле стоит ком…