Доказать, что он мужик, стало главной целью в жизни. Может быть, поэтому он и выбрал этот путь — военную службу. А теперь прошлое настигло его как снежная лавина.
Губы Свята изогнулись в улыбке. Он вспомнил, когда проснулся в первый раз в этой постели. Тогда Амир посапывал рядом и обнимал его. Сейчас же расстояние между ними было подобно непреодолимой пропасти. Противоречивые чувства овладели им. «Блядь! Что же это такое делается? Почему он ко мне прицепился?» Хотелось спихнуть араба на пол со всей дури, чтобы летел «долго и красиво». Разукрасить в кровь смазливое смуглое лицо с глазами небесного цвета. «Ну вот! Опять уже в который раз восхищаюсь этим пидором. Блядь! Да что со мной не так?! Вспомни, как он запер тебя в подвале. Просто пиздец!» Но нежность как червоточина свербила где-то там, в глубине. Становилось страшновато от таких пугающих чувств. Посмотрел на потолок, весь в причудливых арабских узорах. Сжал кулаки, сопротивляясь тому, что так хотелось сделать. «Что стало с моим разумом?!» Но его словно притягивало к Амиру. Свят чувствовал себя жертвенной мухой, которую паук подтягивает к себе все ближе и ближе, в предвкушении потирая лапками и опутывая, лишая сопротивления. «Мне пришел каюк!».
Он вздохнул и переместился ближе. Изящная смуглая спина, маленькое родимое пятнышко на правой лопатке. Свят осторожно обнял его и прижал к своей груди. Снова глубоко вздохнул, закрыв глаза.
Амир сразу почувствовал, когда проснулся Свят. Кажется, он чувствовал каждое биение сердца этого мужчины. Амир лежал и боялся пошевелиться. Он знал, что Свят выздоравливает, и с напряжением ждал, когда тот снова начнет орать, что не такой… Вечером Амир был крайне удивлен тем, что Свят протянул руку и переплел их пальцы. А сейчас… Он боялся шелохнуться, а затем услышал ровное сопение в ухо. Мирное, теплое дыхание. Он позволил себе тоже провалиться в сладкий сон в объятиях любимого человека. Так спокойно. Это было самое лучшее, что могло случиться с ним: чувствовать спиной тепло, которое согревало его покрытое шрамами сердце.
Святослав окончательно проснулся и теперь лежал, прижимая к своей груди Амира. Открывать глаза не хотелось. Настолько спокойно и никаких мыслей, что это неправильно. Лежать вот так и прижимать к своему телу мужчину. Он втянул глубже аромат, исходящий от него. Почему-то этот запах стал родным до боли в сердце. Свят понимал, что возбужден и его член прижат к ягодицам араба, одетого в одни штаны. Прижался к нему плотнее и слегка потерся о шелк. Прохладный и гладкий. Ощущения выстрелили в копчик. Мучительно заныло в области мочевого пузыря. «Ни хуя себе!» — пронеслось в голове. Он откатился на другой край кровати. «Чуть не кончил». Ноющая и такая приятная боль… «Блядь, надо срочно в туалет!»
Повернул голову и посмотрел на Амира, тот по-прежнему лежал в той же позе. От вида смуглой спины член Свята снова заныл, пульсируя, готовый закончить то, в чем он ему ранее отказал. Святослав рукой сжал яички и тихонько потянул. Чертыхаясь, встал с постели, обернул бедра и стоящий колом «инструмент фаллический» простыней. Некстати вспомнилась песня Слепакова. Хотелось повернуть голову и посмотреть, не проснулся ли араб? «Не стоит этого делать. Просто тупо найди ванную».
Он открыл первую попавшуюся дверь: большая комната, полная барахла. «Черт! Не сюда!» Следующая оказалась той, которая была ему нужна. Закрыв дверь, он быстро стянул с себя простынь. Схватился рукой за член. Хватило два раза передернуть затвор. Мощный оргазм снес крышу напрочь. С мучительной гримасой на лице Свят кончал и… Голая спина с родинкой на лопатке стояла перед глазами.
Наслаждение было настолько затяжным, что он без сил опустился на пол. Такого Свят не испытывал ни с одной женщиной, а тут просто тупо дрочнул. Грудь ходила ходуном. Наконец он осмысленным взглядом огляделся. Забрызгал все в радиусе метра. «Стрелок, мать твою. Даже на груди….» Взял простыню и поспешно затер все следы. Включил воду в ванной и, не дожидаясь, когда она наберется, обессиленный залез в нее. Свят закрыл глаза, снова переживая мощнейшее наслаждение, которое только что испытал. «Фейерверк, это был фейерверк». Только от того, что он потерся об него один раз! «Это залет, воин! За-лет!»