– И все-таки бери хоть иногда другую.
– Почему?
– Ты не знаешь, как завистливы бывают девушки… Не стоит их злить.
– Хорошо. Но тогда я хочу, чтобы у тебя не было других мужчин кроме меня. Можешь мне это пообещать?
– Такие становятся у нас посмешищем – мол, влюбилась, дура…
– Так переезжай ко мне, и не будет никаких проблем!
– Ну уж нет. Хочешь, чтобы о тебе сплетничали на каждом углу? Пожалуйста, просто сделай, как я прошу.
Я старался добросовестно выполнять эту просьбу, но даже проводя ночь с другой, не переставал думать о Гайе.
Да, все это время мне названивал управляющий и просил приехать, взывая к памяти покойной бабушки. Я обещал появиться, как только покончу с неотложными делами, и через минуту забывал о звонке.
В конце концов он приехал в Стамбул сам. Просидел несколько часов в гостиной, ожидая моего появления, и когда я, наконец, вернулся, сказал мне дрожащим от волнения голосом:
– Уважаемый господин Зарзанд! Простите мою настойчивость, но за несколько месяцев дела фирмы пришли в упадок – сотни контрактов требуют вашей подписи, поставщики ожидают оплаты и грозят подать в суд на вас, а покупатели уже уходят к конкурентам, поскольку наши склады пустеют. Если вы сегодня же не поедете со мной, то завтра от перечного королевства останется одна лишь горечь!
Терять богатство не входило в мои планы. Пришлось ехать. Но сначала я отправился в Бакыркёй к Гайе.
– Послушай, – сказал я ей. – Мне все равно, какие там сплетни будут о нас распускать. Надоело! Я сейчас уезжаю в Фетхие на несколько дней по делам. И хочу, чтобы ты ждала меня в моем доме. Прислугу я предупредил, что ко мне переезжает моя невеста.
В Фетхие мне пришлось погрузиться в дела буквально с порога. К утру старик-управляющий уснул прямо в кресле. А я так продрог от ветра, дувшего с моря, что завернулся в халат, принадлежавший еще деду, и продолжил работу.
Недели шли за неделями, а дел не убавлялось. Но я перестал сетовать на это, а наоборот, вникнув в детали семейного бизнеса, стал получать истинное удовольствие от процесса. И уже не только бабушкиной мудростью, но и моим трудом держалось перечное королевство…
Пока я предавался воспоминаниям, Фарук закончил свою презентацию и откланялся. Я не стал торопить события, зная, что через полчаса мы снова встретимся.
На второй встрече Фарук сварил для меня кофе с перцем, и в кратком видении, вызванном напитком, я стал свидетелем истории любви. О, как печальна и страшна была эта история!
Кровь и перец
История любви Анаит и Бюзанда
Что мог подарить перечный король своей невесте? Только щепотку перца. Но зато самого жгучего из всех, привезенных с далекого Малабарского берега; такого, что одной крупинки хватило бы на семь горшков поча. А уж за горсть его можно было бы трех породистых скакунов купить. Но разве мог король подарить меньшее? И разве не достойна такого подарка прекраснейшая из всех?
Рассказывают, будто бы где-то в Гебзе на одну девушку напал турок, но по счастью у нее оказался при себе перец. Девушка не растерялась и швырнула перец прямо в лицо насильнику. А пока тот пытался промыть глаза, она успела добежать до безопасного места. Правда это была или кто-то выдумал сказку, чтобы успокоить напуганных женщин, но все молодые армянки носили с тех пор на шее мешочки с перцем.
И красавица Анаит так хвасталась подарком перед подругой:
– Только пусть попробует какой-нибудь турок подойти ко мне! Уж я-то его как следует угощу малабарским перцем!
– Ах, не говори такого, не накликай беду! – ужаснулась скромница Наринэ и, чтобы не сбылось сказанное, поскорее проглотила зернышко сырого риса, который всегда носила с собой в кармане.
Но, испугавшись за свою подругу, не заметила Наринэ, что вместо рисового зерна проглотила маленький камушек, а ведь камень – это земля, а земля – слову замок.
Накликанная беда бегает быстро.
Турецкий солдат из тех, что оставили фронт, заметил в лесу козочку и погнался за ней. Однако, увидев впереди Анаит, оставил охоту. Он подкрался к девушке и схватил ее за волосы. Тогда Анаит ослабила шнурок, приоткрыла мешочек с перцем и, развернувшись, бросила мешочек в лицо солдату. Малабарский перец обжег его так, что кожа сразу же вздулась волдырями и полопалась, обнажая мясо. Но камень – земля, а земля – замок, и когда солдат заорал от боли, словно кречет, еще двое выбежали из леса.
– Дайте мне эту суку, дайте ее мне! – кричал турок, катаясь по земле, пока товарищи ловили Анаит.
Они загнали ее на поляну и пошли друг на друга, широко расставив руки, как дети, ловящие цыплят. И, поймав девушку, они подтащили ее к брату своему, чтобы он вонзил когти в лицо Анаит и разодрал плоть, и помогли ему овладеть ею, удерживая за руки и деля меж собой, кто будет следующим.