– Но ведь это тот браслет, что я подарил тебе в день нашего обручения!
– Да, это дорогой подарок. Но ведь она его заслужила. Иди. И будь с ней ласков сегодня. А я буду ждать тебя, чтобы услышать, как она.
И Бюзанд взял шкатулку.
Анаит опустилась в кресло, приготовившись ждать, но уже через минуту крик из комнаты Гарнуи поднял ее. Кричал Бюзанд. Анаит побежала туда, в спрятанную от людских глаз дальнюю часть дома, – и вот хрустнула под ее ногой хрупкая крышка от шкатулки с браслетом, вот она заметила сам откатившийся в угол браслет – и вдруг увидела мужа, бьющегося на полу в судорогах. Он пытался что-то сказать, но у него никак не выходили слова. Наконец он справился с собой и сквозь зубы прошептал:
– Что мы наделали, Анаит?
И замолчал навсегда. Анаит проследила направление его застывшего взгляда – в углу комнаты на тяжелом карнизном крюке висело тело Гарнуи.
Теперь они снова спали в одной кровати. Перед сном Анаит говорила мужу:
– Ты обязательно поправишься. Скоро ты встанешь на ноги, снова будешь разговаривать со мной, и мы найдем другую девушку – еще лучше Гарнуи.
Потом Анаит закрывала Бюзанду глаза ладонью и засыпала, всякий раз держа его за руку. И ни годы, ни слова врачей не могли убить в ней надежду.
Однажды ночью она почувствовала, как пальцы мужа шевельнулись. Сердце ее встрепенулось от радости:
– Да, любимый, я всегда верила в тебя! Эти доктора – что они могут? Не знаю, чему они учатся в своих глупых школах, но только не любви. Иначе они бы, как и я, знали – ты ни за что не оставишь свою бедную Анаит… Теперь ты точно поправишься. Спи, милый мой!
Но, проснувшись утром, она поняла, что рука мужа уже остыла.
После похорон Анаит отправила внука домой, а сама приказала водителю везти ее в деревню.
В последние годы она редко была в доме, где содержался Ананун. Но сам он помнил ее и знал, что бывает за ослушание.
Анаит села на диван и приказала лечь к ней на колени головой. Ананун лег и по-солдатски вытянулся, чуть напрягая шею. Анаит надавила ему на лоб, прижимая голову к коленям, и медленно погладила его волосы: «Теперь спи».
И хотя спать Анануну совсем не хотелось, он тут же закрыл глаза и засопел, стараясь как можно быстрее погрузиться в сон. Анаит гладила его волосы, пока не почувствовала, что он действительно заснул. Тогда она осторожно, чтобы не потревожить спящего, вытащила нож и перерезала сыну горло.
Перец и кофе
(продолжение)
Поставив чашку на стол, я спросил Фарука:
– Чего ты хочешь?
Гайе приехала ко мне через два месяца после того, как мы расстались в Бакыркёй. Она была ласкова ровно настолько, чтобы не быть приторной, и насмешлива настолько, чтобы не горчить. Но я тяготился ее обществом. И пока мы ужинали в неловком молчании, я равнодушно рассматривал обнаженные колени, складки на юбке, под которыми угадывались массивные бедра, и думал, что, женись я на ней, мне бы пришлось каждое утро перелезать через это тело, чтобы встать с постели и заняться делами.
В конце концов она решилась сказать то, ради чего приехала:
– Милый, мне неловко жить одной в твоем доме. Понимаю, что слуги ничего не скажут, но кто я в их глазах? Пожалуйста, давай вернемся вместе…
– Гайе, послушай, я не могу вернуться. Здесь слишком много дел. Это бизнес, понимаешь?.. А впрочем, зачем я обманываю тебя сейчас, оттягивая неизбежное? Нам надо расстаться. Я мог бы сказать «как это ни печально», но мне вовсе не печально – любовь покинула мое сердце, и теперь я готов дать тебе все, что угодно, лишь бы ты оставила этот дом и никогда не возвращалась сюда. Поэтому ответь: что я могу для тебя сделать?
Помолчав, она вздохнула:
– Слишком рано я поссорилась с Матильдой. Ты не мог бы позвонить ей и замолвить за меня словечко по старой дружбе?
Я подошел к сейфу и достал оттуда все деньги – несколько пачек крупных купюр.
– Извини, что все так вышло. Возьми.
– Спасибо. Но здесь слишком много. – Она отсчитала несколько купюр из пачки и вернула мне остальное. – На первое время хватит.
– Нет, бери все.
– Не надо. Не хочу поминать тебя добрым словом. Прощай.
Проводив Фарука, вернулся мой помощник.
– Весь ли наш разговор ты слышал?
– Да, господин.
– Я чувствую, что срок твоей службы подходит к концу. Расскажи, чего ты хочешь.