Неужели я провел здесь тридцать лет, погруженный в свои фантазии длиною с целую человеческую жизнь? Неужели все воспоминания до сегодняшнего дня были одним ярким сном?
Я поднял руки, проверяя, не связаны ли они. В предрассветном свете руки казались почти черными, но я разглядел шрам – порезался на тренировке в академии. Вмятина на ногте – прищемил в машине года два назад.
Но как тогда я оказался сейчас здесь? Моя мать это подстроила, чтобы во второй раз избежать ответственности за убийство? Нет-нет, она не смогла бы так все организовать. Если только ей не помогал кто-то… Если только… Если только это не заговор.
О заговоре в нашей организации я давно подозревал, но до сих пор не мог обнаружить ни одного факта. Ничто, кроме моего чутья и инстинктов, не подтверждало наличия заговора. И я уже готов был списать все подозрения на расшатанные нервы…
Но теперь, кажется, у меня в руках появилась ниточка… Меня хотят устранить именно сегодня, чтобы я не мог руководить охраной в аэропорту. Надо выбираться отсюда как можно скорее.
Я встал, превозмогая слабость и тошноту. Выглянул в коридор. Охраны у моей палаты не было. Только в конце коридора, у выхода, дремал на стуле охранник. Я подкрался к нему и ударил ребром ладони ниже затылка. Охранник дернулся и свалился на пол без сознания. Сноровка, с которой я нанес удар, подтвердила реальность моих воспоминаний о еженедельных занятиях в спортзале.
Я стащил с охранника форму и переоделся. В кармане нашел телефон. Он показывал семь утра. Значит, я пролежал в отключке почти девять часов. Выйдя на улицу, я вызвал такси все с того же телефона. Когда водитель спросил, куда едем, я задумался. До конца сомнения в собственной личности не покинули меня. Не проще ли разрешить их разом, явившись в аэропорт? Если там меня узнают, значит, все в порядке. Бежевая униформа охранника отдаленно напоминала летнюю полевую форму, поэтому я решил не тратить время на заезд домой.
В кабинет вошел в разгар совещания, которое проводил мой заместитель. Если кто и удивился моему появлению, то это он. Остальные сохраняли профессиональное спокойствие.
Я рассеянно выслушал доклады. Мысли были заняты другим – я пытался определить, кто может быть причастен к заговору. Заметив, что все замолчали и уставились на меня, я кое-как закончил собрание и распустил подчиненных по местам. В кабинете остался только заместитель.
– Шеф, с вами все в порядке?
– А что случилось? – спросил я как можно равнодушнее.
– Вы вчера глотнули кофе и отключились на несколько часов. Да и сейчас выглядите так, будто сбежали из больницы. Может, вам стоит отдохнуть?
Этот заместитель… Он давно хочет подсидеть меня, но раньше вел себя осторожно и почтительно. Теперь же откровенно пытается избавиться от меня в самый ответственный момент. Вот он-то наверняка участвует в заговоре. Его необходимо нейтрализовать.
– Если вдруг мне понадобится отдых, вы узнаете об этом первым, – ответил я, пристально глядя прямо ему в глаза. – А сейчас я, кажется, попросил всех вернуться к своим обязанностям. Вас лично я назначаю на охрану женского туалета.
– Но, шеф… Я координирую работу снайперской группы в зале встречи.
– Поступили данные о возможных эксцессах в районе женского туалета. Вы нужны там. А снайперской группой с этого момента занимается другой офицер.
– Кто? И не поздно ли менять зоны ответственности за два часа до начала операции?
– Мне казалось, что офицер с вашим опытом должен уметь ориентироваться в меняющейся оперативной обстановке. Что-то не так?
– Никак нет.
– Приступайте.
Избавившись от заместителя, я вызвал командира группы снайперов.
– Снайперов полным составом немедленно перевести в грузовой терминал.
– Есть. Разрешите оставить хотя бы по одному бойцу с каждой стороны балконов в зале встречи?
– Нет. Боюсь, что в грузовом терминале каждый снайпер будет на счету. Выполняйте.
– Есть!
У меня оставалось еще немного времени. Я перебирал в уме членов организации, к которым можно обратиться за помощью, но по всему выходило, что сегодня надо рассчитывать только на себя, – слишком велик риск. Если в заговоре участвует даже мой заместитель, то кому довериться?
Надо идти. Из комплектов запасной формы я выбрал не парадный мундир, положенный по протоколу, а самый удобный и простой вариант летней тренировочной формы. В ней я был похож на простого честного служаку в чине не выше суперинтендантского.