По дороге к залу встречи официальных делегаций я отыскал начальника службы охраны аэропорта.
– Возьмите основную и первую резервную группы охраны и направляйтесь на парковку. Распределитесь там и следите за ситуацией. Под мое командование в зал передайте вторую резервную группу.
– Есть!
Я постарался максимально усложнить задачу заговорщикам, спутав их планы. В остальном надежда только на мое чутье и опыт. Но теперь я, по крайней мере, могу не рыскать взглядом по балконам, заполненным снайперами, и сосредоточить внимание на охране первых лиц непосредственно в самом зале.
Ко мне подбежал какой-то очкарик из офиса президента.
– Господин Джемаль, почему я не вижу никого из привычной охраны? Где снайперы?
– Качество моей работы оценивается не по тому, замечают ли ее подобные олухи. Если вы не видите охрану, это не означает, что ее нет. Каждый находящийся в аэропорту может быть агентом охраны. Вы поняли? Каждый!
– Сумасшедший, – бросил он, отойдя от меня на безопасное расстояние.
Вот и еще один заговорщик проявил себя, подумал я.
В зале я смешался с толпой охранников и занял удобную позицию – достаточно близко к кофейне и вместе с тем чуть в стороне, – чтобы наблюдать за всем происходящим вокруг. На минуту схлынули и вновь появились репортеры. Наконец из стеклянных дверей показались гости. Одновременно из бокового помещения к ним навстречу пошел президент. Скользя взглядом по залу, я действовал, как учили меня и как я сам наставлял новичков, – пропускал всё обычное и концентрировался на любой мелочи, выбивающейся из общей картины.
Все шло спокойно, пока я не увидел красную точку прицела за спиной Фарука. Она появилась, но тут же исчезла. Следом раздался треск, и с антресоли на витрину кофейни упала фанерная табличка. Щелкали вспышки фотоаппаратов, направленных на табличку. Я проследил вектор, по которому мог идти луч, отметая в толпе подозреваемых одного за другим. Боковым зрением заметил, как один из гостей неловко уронил чашку с кофе. Снова вспышки. И тут я наткнулся на нечто действительно подозрительное. Парень в сувенирном магазине напротив. Он был единственным, кто не смотрел сейчас на разбитую чашку и на Фарука. Его взгляд был направлен чуть в сторону, туда, где снова появилась красная точка.
Дальше тело действовало само. Я прыгнул вперед, перерезая телом отрезок, соединяющий парня с кофейней. Уже в полете я выхватил из кобуры пистолет.
Я знаю, что он бесполезен. Ведь на нем написано «Арслану Джемалю за мужество, проявленное при выполнении воинского долга», а отец никогда не заряжал наградной пистолет боевыми патронами. Но другого оружия, способного остановить чудовищ, ползущих из темноты депривационной камеры, у меня нет. И я стреляю по ним наугад, по-настоящему боясь только одного.
Пробуждения.