И хоть они достаточно часто перезванивались, причем, по обоюдной инициативе, такого общения ему уже явно не хватало.
Особенно после того, как он увидел, кто представлял другую компанию.
Если Янка и знала о личности менеджера, с которой им предстояло вести переговоры, то ей удалось удачно сыграть удивленную неосведомленность и искреннее раскаяние.
А Андрей даже предложил взять переговоры на себя.
Слава оценил, но не собирался поступать так.
Вот еще, может и не совсем корректно, вполне вероятно, что некрасиво и неподобающе для мужчины, но увидев Катерину, он тут же поклялся себе, что выкупит этот дурацкий контракт, причем так, чтобы ее фирма осталась в максимальном проигрыше.
Не было похоже, чтобы он разобрался со своими обидами, однако, ну и черт с ним.
Просто вид этой женщины всколыхнул в нем нечто, что заставило вспомнить признание Наташи в суеверии. Почему, он встретил Катю сейчас, спустя столько лет? Не потому ли, что судьба решила напомнить Славе — с таким как он, такие женщины как Катерина или Наташа не планируют иметь ничего серьезного?
Глупо, конечно. Полный бред для любого здравомыслящего человека.
Но Святослав не мог не признаться себе, что промелькнувшая мысль просто проявила живущий в подсознании страх, который так часто мешал открыто улыбнуться Наташе при встрече.
И в абсурдном желании доказать, что это не так, он заключил в уме контракт с судьбой: если ему удастся обыграть Катьку — все будет в его жизни не так, как в прошлый раз.
Совершенно нетипичное для него поведение.
Но Слава не раз уже замечал, что за эти две недели, что он знал Наташу, много в его мировоззрение начало меняться. Словно монолитная стена, которой он окружил себя — дала трещину. Сначала небольшую, едва заметную. Но с каждой минутой, проводимой с Натой, все больше и больше расширяющуюся.
И потому, наверное, опасаясь немного, что провидение может не признать этот пакт, заключенный одноособно, он все чаще старался звонить Нате, иногда совершенно не имея повода или объяснения для звонка.
И всегда отвечал на ее звонки, даже в разгар жестоких «боев» за контракт, когда все остальные просто игнорировали свои телефоны.
Слава же, не обращая внимания на удивленные взгляды Андрея и сестры, недоумение швейцарцев, и суженные, изучающие глаза Катерины — всегда отвечал на вызов, и выходил из конференц-зала, в котором они едва не прописались за эти двадцать дней, чтобы поговорить с Натой.
Будто взбудораженный его мыслями, телефон оживился, замигав дисплеем, и в тишине огромного пустого дома заиграла мелодия вызова.
Посмотрев на номер, Слава усмехнулся уголками губ, почти не удивленный тем, что она позвонила ему именно в этот момент. Словно чувствовала, что он о ней думает.
— Привет, — немного хрипловато из-за усталости, проговорил он, и сел в кровати, растирая лицо ладонью.
— Привет, Слав, — голос Наташи звучал как-то странно. Слава даже не заметил, как замер, вслушиваясь в интонации. — Что делаешь?
На заднем фоне что-то достаточно громко шумело, слышалась музыка и какой-то гомон, на минуту он решил, что ошибся, и дело в этих помехах.
— Да так, только приехал, — напряженно из-за попытки разобраться, ответил Святослав.
— Ой, прости, что отвлекаю, не даю отдыхать, — Наташа вздохнула. — Хорошо, что ты вернулся. Правда, здорово, — она помолчала пару секунд. — Знаешь, мне не хватало нашего общения, — честно призналась она.
Но Слава, только нахмурился, почти не вслушиваясь в смысл.
Шум был ни при чем — Наташа говорила грустно и как-то потерянно, что ли.
Неосознанно сжав пальцы в кулак, он понял, что ему не нравится такой ее тон.
— Наташа, что случилось? — спросил Святослав, даже не сомневаясь, что что-то таки произошло.
— Ничего, — Наташа как-то замялась с ответом. — Я просто так позвонила, захотелось с тобой поговорить.
Он сильно сомневался в этом. То есть, не во всем, но…
— Нат, — уже привыкнув обращаться к ней так, словно бы имел для этого хоть какие-то основания (впрочем, она ни разу не одернула его), Слава поднялся с постели. Неясная тревога заставляла его двигаться, не давая спокойно сидеть на месте. — Не надо лгать. У тебя такой же голос, как тем воскресеньем, когда я все твои конфеты съел, — попытался он как можно корректней напомнить Наташе о ее испуге. — Так что говори, что случилось.
Ната, впервые за этот разговор засмеялась, только и смех получился каким-то невеселым.