Слава немного отодвинулся, совсем чуть-чуть, но это движение позволило просунуть Наташе руку в ширинку.
И оба не смогли удержать стон возбуждения, когда ее ладонь сдвинув его белье, обхватила напряженную, пульсирующую плоть, которая толкнулась ей в ладонь при первом же прикосновении тонких пальцев.
— Черт, что ты со мной творишь, солнце? — вопросил Святослав, уткнувшись лицом в грудь Наташи, будто старался восстановить дыхание.
— Только то, что ты делаешь со мной, — так же хрипло, как и он, задыхаясь, ответила она.
Губы Святослава растянула самодовольная мужская улыбка.
— Что ж, я очень надеюсь, что мне удалось сотворить с тобой такое же, — с искушением демона в голосе прошептал он, лизнув языком и втянув себе в рот мочку уха Наташи.
Отчего она только вскрикнула, упираясь пятками в ступеньку.
Если честно, Наташа уже успела забыть, что они сидели на лестнице.
В достаточно непрактичном и малоудобном месте для занятий любовью, если здраво рассудить. Но обоим было настолько хорошо, так сильно хотелось большего, что совершенно не хотелось никуда идти и о чем-то рассуждать.
Тем более, когда она почувствовала, как длинные пальцы Славы, лежащие на ее чувствительной плоти, пришли в движение. И мужчина, продолжая покусывать ее ушко и шею, начал гладить влажную плоть, то и дело, задевая самые чувствительные точки, отчего тело Наташи каждый раз будто пронзал ток.
Один его палец скользнул внутрь нее, растягивая узкое лоно. И Ната, потерявшись в ощущениях, не заметила, как укусила Славу за шею, испытывая нечто, близкое к блаженству. Но ей хотелось еще больше.
Она нуждалась в том, чтобы он вошел в нее.
И Наташа ответила ему тем же искушением, скользя пальцами по мощному, тяжелому и пульсирующему стволу члена Святослава, с удовольствием ощущая кожей своего живота, прижатого к нему, как сокращаются мышцы пресса этого сильного мужчины, как он вздрагивает от ее прикосновений.
В какой-то момент она просто осознала, что не хочет, не может ждать. Приподнявшись, упираясь коленями в дерево, она потерлась бедрами о головку плоти Святослава.
— Пожалуйста, Слава, не мучай меня, — едва ли не умоляюще попросила она.
И Слава поддался, наверное, и сам уже не в силах терпеть.
Резким движением он подхватил ее под попку обеими ладонями и, отодвинув в сторону все еще находящееся на ней кружево, погрузился в тело Наташи одним сильным и глубоким толчком.
Она вскрикнула и непроизвольно откинулась назад, крепко прижав его голову к своей груди, с некоторым удивлением, поняв, что потерялась, взорвалась, испытав оргазм от одного его движения.
Все ее тело конвульсивно сжалось, и внутренние мышцы сократились, охватывая плоть Святослава тугим кольцом.
Его дыхание сорвалось. Он чертыхнулся, бормоча проклятие сквозь зубы.
Удерживая весь ее вес на своих руках, Слава прижал Наташу сильнее к своей груди, уткнувшись лицом в макушку.
— Черт, Ната, ты такая тугая, такая узкая, — то ли с благоговением, то ли с проклятием пробормотал он. — Мне чертовски сложно сдерживаться.
— Мне тоже, — с потерянным, но довольным смешком признала она очевидное, немного придя в себя. — У меня, знаешь ли, довольно давно не было ни с кем подобных… отношений, — честно призналась Наташа.
Вместо ответа, он опять обхватил ее щеки своими ладонями, будто заключая лицо Наты в плен, и поцеловал. Но теперь в этом касании, помимо страсти и неистового желания, была и нежность.
— Ты как? — поинтересовался Святослав со странным выражением в глазах, целуя ее щеки, и одновременно с этим, сделал медленный, глубокий, протяжный толчок внутри нее.
— О…о…о, — Ната вцепилась пальцами в его плечи. — Великолепно, только не останавливайся, — подаваясь навстречу ему, немного смущенно попросила она.
— Вот в этом можешь быть уверена, — он усмехнулся, снова погружаясь в нее, и нежно обвел контур закушенных губ Наташи кончиком пальца, а потом, провел по ее, полузакрытым от удовольствия векам.
Она медленно, искушающе улыбнулась, двигаясь так, чтобы попадать в ритм с ним, и поймала этот палец, ласкающий ее лицо, губами, щекоча его языком.
Лицо Святослава напряглось, а глаза потемнели, став едва ли не оттенка малахита.
— О, черт! Знала бы ты, сколько ночей я думал об этом, солнце, — гортанно пробормотал Святослав.