Прикинув расстояние до своего «ниссана», Слава, наконец, отпустил дверь и, осторожно ступая по одной из таких песочных тропинок, добрался до автомобиля.
С облегчением захлопнув за собой дверь, и порадовавшись тому, что вопреки пророчеству Андрея о бесполезности в феврале шипованных шин, не поменял «резину», Святослав достал телефон и нажал на дозвон.
— Да? — в голосе Наташи звучал смех и легкое недоумение оттого, что он звонит, едва успев уйти.
— Нат, не выходи сегодня на улицу, — тоном, не терпящим возражения, почти приказал Слава, и вставил ключ зажигания, заводя машину.
— В смысле? — она немного растерялась. Правда, он не знал от слов или от тона, которым сообщил ей свое «распоряжение». — Слав, мне же в Кофейню надо…
— Наташ, — он попытался хоть немного изменить интонацию. Но это оказалось сложно.
За все их знакомство, Ната не произвела на него впечатления «устойчиво стоящей на Земле» особы. И он приходил в ужас при мысли, к чему может привести ее выход на улицу, если она даже на его лестнице умудрилась поскользнуться. И это при наличии перил и его поддержки.
— Здесь гололед. Причем такой, какого уже лет десять, наверное, не было. Сиди дома, — не выдержав, бескомпромиссно отрезал он, будто имел право так разговаривать.
— Ой, да мне же только до машины дойти… — начала переубеждать его Наташа.
От этой фразы в его разуме возникли еще более устрашающие картины. Шины на ее автомобиле, хоть и зимние, не были шипованными, это он запомнил.
— Да ты просто не доедешь, понимаешь? — громче, чем хотел, из-за зарождающегося страха, прервал ее Слава.
Наташа замолчала, и он напрягся, опасаясь, что она сейчас просто бросит трубку и наплюет на него. «Какого черта он так на нее набросился?», выругавшись в уме, спросил Слава сам у себя, «ведь совсем не сложно было сказать все это мягче и…»
— Слава, — голос Наташи стал задумчивым, — конечно, очень благодарна, что ты так беспокоишься, но мне, правда, именно сегодня надо попасть в Кофейню. Сегодня вторник, к нам поставщики приедут, я должна проверить продукты. Ты не можешь меня не понять, — без раздражения или экспрессии объясняла она, просто пытаясь донести до него причину. — Ведь ты же едешь на работу?
Он заставил себя глубоко вдохнуть.
Она права. И опят сумела поразить и немного устыдить его своей реакцией. Даже несмотря на то, что Святославу совершенно точно не стоило кричать, Ната постаралась отреагировать спокойно.
— Прости, — попытался он хоть немного исправить свое положение. — Просто, я как представлю тебя здесь — мне становится страшно, — честно признался Святослав в своих опасениях. — Особенно, если вспомнить, что ты и на нормальной поверхности, бывает, падаешь…
— Слава! — Наташа рассмеялась. — Я не виновата, что у тебя лестница скользкая!
— Давай так, — он честно пытался найти оптимальный выход, в самом деле, понимая необходимость присутствия Наташи на работе. — Я заеду за тобой сам, и отвезу в Кофейню, у меня шины для таких дорог больше подходят.
— Слав, ну правда, я не хочу еще и тебя от работы отрывать, — попыталась возразить Ната.
— Ты обещала, что позволишь мне ухаживать за тобой, — привел Святослав свой последний аргумент. — Просто скажи, к скольки тебе надо там быть — и я заберу тебя.
Как ни странно, но это напоминание подействовало.
— Хорошо, — со вздохом проговорила она. — Раз тебе так будет спокойней…
— Да, значительно спокойней, — подтвердил Слава.
— Давай к одиннадцати, ты сможешь?
Она еще спрашивает? Да Святослав уже готов был вернуться назад, в случае отказа, чтобы лично удержать Наташу дома.
— Конечно, я подъеду, — быстро согласился он.
— Спасибо, Слава, — в ее голосе слышалась усмешка, но добрая.
— Не за что, солнышко, тебе спасибо, — с такой же усмешкой ответил он ей. — Теперь я, по крайней мере, смогу хоть немного подумать о работе.
С улыбкой нажав на отбой, он положил телефон на соседнее сиденье, и с огромной осторожностью тронулся с места.
Наташа не могла перестать улыбаться, глядя в умолкший телефон. Даже головой покачала, хоть ее и не видел никто.
Она знала, что многие знакомые ей женщины просто возмутились бы поведением Славы, ей же, даже, стало приятно.
Она понимала, что им руководило не желание навязать ей свой авторитет, а искренняя забота. А уж когда он напомнил ей о той своей просьбе — Ната сдалась.
Еще в субботу, расположившись в комнате с огромными окнами с чашкой кофе, она долго размышляла о том, что за выражение светилось в зеленых глазах этого мужчины накануне вечером, когда он просил позволить ему ухаживать за ней.