Он опустошенно уставился в окно, пытаясь осмыслить ту действительность, с которой в очередной раз столкнула его судьба. И никак не мог свести все нити воедино.
Святослав боялся операции.
А кто, в здравом уме, не испугался бы такого?! Знать, что ты будешь лежать без сознания, не имея контроля ни над ситуацией, ни над своей жизнью, ни над исходом самого процесса, и даже не обладать уверенностью, что в результате все будет хорошо.
Да любой человек испугается, чтоб его!
В этот момент, благодаря тому, что в кафе ярко горел свет, он увидел Нату. Она, смеясь, зашла в первый зал, о чем-то разговаривая с Денисом, который шел рядом с сестрой.
Наташа, казалась, была полной энергией и движением. Она словно лучилась удовольствием от жизни и наслаждалась ею. Его солнце…
Пока Ната отвернулась к одному из официантов, Дэн поздоровался с каким-то парнем. Тот поднялся со своего места и подошел к брату и сестре. Наташа улыбнулась этому мужчине и, привстав на носочки, легко поцеловала в щеку.
Слава крепче сжал руль, ощутив такой приступ ревности, что внутри все свернулось в тугой узел.
Но он не вышел из машины и не зашел в зал, чтобы наглядно доказать каждому, что Ната — принадлежит ему.
Наблюдая за тем, как Наташа стоит около Дениса и разговаривает с двумя мужчинами, он до конца понял все.
Ей не было еще и тридцати.
Наташа была полна жизни и заслуживала только самого лучшего. Она, наверняка хотела иметь семью и детей.
Он мог дать это ей… еще два дня назад. Он бы боготворил ее, и делал бы то, что не смог бы ни один полностью здоровый мужчина, лишь бы эта женщина всегда смеялась, а слезы, коли таковым случалось появляться в ее глазах — оказывались бы слезами счастья.
Святослав бы все сделал для нее…
Но теперь…
Что он может ей предложить? Привязать Наташу к инвалидному креслу, которое с такой вероятностью теперь грозило ему? Лишить ее любого шанса иметь детей и нормальные отношения?
Черт! Да он даже любовью не сможет заниматься с ней!
Он ничего не сможет. Только сидеть и смотреть, как она лишает себя всего в жизни из-за того, что находится рядом с ним…
Слава повернул ключ, ощущая, как жжет ему грудь коробочка с браслетом, и отъехал от тротуара.
Он должен был подумать, что делать дальше.
Очень хорошо подумать.
Слава думал до середины следующего дня, отключив все телефоны и послав к черту Андрея, который, не сумев дозвонится ему, приехал к другу, проверять как у того дела.
И наконец, в полдень четверга, тринадцатого февраля, спустя восемнадцать бессонных часов, которые провел на той самой ступеньке, где впервые занимался с ней любовью, зажав в кулаке браслет со звоночками, и выпив две упаковки аналгетика за это время, он принял решения. Теперь Святослав твердо знал, что должен сделать.
Включив мобильный телефон, он увидел пятнадцать уведомлений о пропущенных звонках с ее номера. Она волновалась, наверное, ведь перед тем, как ехать в больницу, Слава сказал ей, что должен решить некоторые дела, и позвонит ей позже.
И не перезвонил.
Обиделась ли она?
Для него было бы проще, если бы так и случилось.
Нажав на дозвон, он с каким-то опустошенным отрешением поднес телефон к уху.
— Слава! — Наташа ответила сразу же. И в ее голосе звучала не обида, а страшное волнение и беспокойство. — Что случилось?! Ты куда пропал?!
— Наташа, — не ответив ни на один из ее вопросов, проговорил он, и даже не вздрогнул от механического, словно у заводной игрушки, собственного голоса. — Мы можем сегодня встретиться, вечером?
— Да, конечно, Слава, — она даже не заметила этого тона. — Но что случилось?! Ты хоть представляешь, как я волновалась?
— Вечером, — повторил он и положил трубку.
Если судьба не дает ему заботиться о ней и лелеять эту женщину, он, по крайней мере, может хотя бы уйти, не превращая ее жизнь в ад на земле.
Глава 12
Ее окна светились в ночи прямо над его машиной. Слава не знал, зачем здесь остановился. Явно неудачно. Стоит отъехать дальше. Стоит…
Он продолжал сидеть и рассматривать эти два квадрата теплого света в темноте.
Много окон светилось на разных этажах, однако Святослав не замечал других. Он сидел в своем автомобиле уже сорок минут и просто смотрел вверх.
Решение, которое Слава принял, казалось ему единственно верным. Разве не пообещал он себе ставить ее интересы превыше своих? Разве не готов был отдать Наташе все, что имеет?