Однако в этот момент…
Он не осознал, как поднялся на эти проклятые четыре ступеньки. И опомнился только тогда, когда едва не нажал на звонок.
Только, кому бы от этого стало легче?
Но и слышать, как она рыдает, тем более, по его вине — было выше его возможностей.
И все же…
Святослав заставил себя стиснуть пальцы в кулак и опустил руку. А потом, прислонившись лбом к холодному металлу ее двери, замер, вслушиваясь.
Он чувствовал себя так, словно бы попал в свой собственный, личный ад. Но каждая его мука казалась Славе заслуженной. А вот Наташа страдала ни за что.
Святослав не имел ни малейшего представления о том, сколько простоял так. Ему меньше всего хотелось смотреть на время. И только когда в квартире Наташи совершенно все затихло, он заставил себя отстраниться от двери и пешком спустился на первый этаж, не обращая никакого внимания на боль в спине и ногах.
Наташа не могла заснуть. Как не заставляла себя — у нее ничего не выходило.
Она лежала в темноте спальни, куда добралась только полчаса назад, и вслушивалась в каждый шорох, испытывая странную, сумасшедшую уверенность, что Слава рядом.
Бред!
Она же слышала, как он уехал. Стояла, словно пришибленная, посреди коридора, глядя на дверь, которую Слава закрыл за собой, и вслушивалась в звук лифта.
Даже сейчас, Наташа никак не могла понять, что произошло.
Когда Слава зашел в дверь — ей показалось, что это не он, а какой-то незнакомец. Он был холодным, жестоким, чужим.
Наташа смотрела на него — и не узнавала. Пыталась пробиться — но он отталкивал ее.
И лишь на один миг, на несколько коротких секунд, она увидела в его зеленых глазах того Святослава, которого знала все это время. А еще — она увидела там такую боль, что дыхание перехватило. Но это закончилось настолько быстро, сменяясь той же ледяной стеной безразличия, что Ната решила, будто ей привиделось.
Не было никакого оправдания тому, что он ей сказал сегодня вечером. Как можно простить такие слова? Как можно найти для них какую-то вескую причину, кроме единственно возможной — той, что Слава и пытался донести.
Наташа ему безразлична.
Он хотел провести с ней ночь. Он это получил. Даже более. А теперь — Святослав собрался идти дальше, находя себе других.
От этой мысли стало так больно, что Наташа сжалась в комок на кровати, укрывшись одеялом с головой.
И все-таки, несмотря на весь здравый смысл и насмешливую иронию над собой, что и ее не миновала глупая, извечная женская уверенность в собственной силе изменить мужчину, Ната искала ему оправдание.
Потому что она не верила, что интуиция могла настолько подвести ее. Никогда еще Наташа не ошибалась в людях. А уж настолько…
Да и Денис, который, кстати, звонил пару часов назад, будто опять знал, что сестре плохо, был уверен в Святославе.
Она соврала брату. Сказала, что простыла, потому и разговаривает таким странным голосом, чувствует себя не очень хорошо, но приезжать не надо. И сделала так Ната по нескольким причинам: во-первых, она хотела сама понять и разобраться в том нелепом кошмаре, который с ней сегодня произошел; а во-вторых — Денис наконец-то решился съездить в отпуск, впервые за то время, которое прошло с момента нападения на нее. Наверное, почувствовал, что ему есть, кому доверить сестру. И они вчера даже купили ему вместе горящую путевку в Египет. Если Ната правильно помнила — Денька должен был вылететь десять минут назад.
Она не собиралась лишать брата заслуженного отдыха. Все, в чем нуждалась Наташа — это во времени, чтобы разобраться в происходящем, и в ясной голове. К сожалению, с последним возникли проблемы — мысли путались и метались от одной фразы к другой. Все в ее разуме смешалось, и события потеряли свой последовательный ход.
Разве мог мужчина, для которого было принципиально важно иметь возможность ухаживать за ней, сказать, что хотел лишь пару ночей секса с ней? Разве стал бы он утруждаться, приезжая специально из Киева, чтобы сделать ей приятное, да еще и с таким подарком, если не хотел чего-то большего?
Разве мог мужчина, который занимался с ней любовью при свете садящегося солнца, который так боялся, что она уйдет утром до того, как он проснется, и который едва ли не поклялся убить ее обидчика — оказаться настолько равнодушным, чтобы даже не обернуться, когда уходил? А ведь она звала его…
Или же это все было лишь игрой для того, чтобы заполучить ее?
Ната перевернулась на другой бок и уставилась немигающим взглядом на тумбочку.
Она задавала себе одни и те же вопросы на протяжении всех этих часов — меряя шагами коридор и комнаты. Она спрашивала это у пустоты, задавая те же вопросы вслух, хоть и не с кем было поговорить. Пыталась разобраться, пиная ногами ни в чем, ни повинную сумку, случайно оказавшуюся на ее пути… но так и не смогла понять причины.