— Я предлагаю сильную и справедливую Лорайн, граф, — твёрдо сказала Элинор, встречая его взгляд. — Где ценят не только происхождение, но и заслуги. Где у каждого есть шанс.
— Заработанный трудом, а не данный по праву рождения, — добавил Каэлан.
Совет раскололся. Часть знати, более молодая и pragматичная, поддержала герцога. Другая, консервативная, встала на сторону Малькольма.
В тот вечер, вернувшись в свои покои, Каэлан был мрачен.
— Они не сдадутся, — сказал он, смотря в камин. — Они будут бороться до конца. Используют всё. В том числе и твоё прошлое.
— Я знаю, — Элинор обняла его сзади, прижавшись щекой к его спине. — Но мы справимся. Вместе.
Их единство вскоре подверглось новой проверке. Через несколько дней в Солиндейл прибыл гонец из столицы с тревожными вестями. По городу поползли слухи. Говорили, что леди Элинор не просто околдовала герцога, но и ритуально убила нескольких слуг, чтобы подпитать свою тёмную магию. В качестве «proof» указывали на её частые визиты в портовый квартал — мол, там она ищет новых жертв среди бедноты.
Это была грязная, отвратительная ложь, но она падала на благодатную почву страха и суеверий.
Каэлан пришёл в ярость. Он хотел немедленно арестовать зачинщиков, начать показательные процессы.
— Нет, — остановила его Элинор. — Это только подтвердит их слова, что мы действуем силой и страхом. Мы должны ответить иначе.
На следующий день она сделала то, чего от неё никто не ожидал. Она пригласила в цитадель самых ярых сплетников — столичных репортёров, продажных поэтов, распространявших слухи, и даже нескольких сомневающихся представителей знати. И устроила для них… экскурсию.
Она провела их по лазаретам, где её «жертвы» — раненые солдаты и больные дети — с радостью и слезами на глазах благодарили её за помощь. Она показала им склады с продовольствием, организованные её усилиями. Она привела их в портовый квартал, где люди кланялись ей и называли своей защитницей.
А затем, вернувшись в цитадель, она устроила скромный приём. И там, перед всеми, обратилась к Алрику.
— Мастер Алрик, вас знают как величайшего эксперта по магии в Лорайне. Скажите прямо, перед всеми: моя магия — тёмная ли она?
Алрик, с театральной важностью, поднялся.
— Миледи, то, чем вы обладаете — это древнейшая сила жизни и созидания. Она была до стихий и будет после них. Называть её тёмной — всё равно что называть солнце ночным светилом. Это невежество или злой умысел.
Эффект был оглушительным. Большинство приглашённых были посрамлены. Статьи в столичных газетёнках сменили тон с обвинительного на восторженный. Народная любовь к Элинор достигла нового пика.
Но граф Малькольм, наблюдавший за этим спектаклем из своего угла с ледяным спокойствием, только усмехнулся про себя. Публичное поражение лишь заставило его сменить тактику. Если нельзя ударить по Элинор directly, нужно найти её слабое место.
И он думал, что нашёл его. Её прошлое. А в прошлом был человек, о котором все забыли. Человек, который знал все secrets дома д’Арнель. Бывший управляющий её отца, пропавший без вести после скандала. Малькольм знал, где его искать. И знал, что тому есть что рассказать.
Игра только начиналась.
Глава 16
Следующие несколько недель были временем относительного затишья и напряжённой работы. Город отстраивался, под руководством Элинор и при поддержке Каэлана были запущены новые проекты — школа для одарённых детей из бедных семей, больница, где наряду с традиционными методами начали применять и её целительный дар.
Каэлан, вдохновлённый её успехом, всё больше внимания уделял внутренним реформам, а не только военной мощи. Их правление становилось настоящим партнёрством — он был стратегом и защитником, она — душой и сердцем их общего дела.
Они были счастливы. По-настоящему, глубоко счастливы. Их связь, усиленная магическим единением, росла с каждым днём. Они могли понимать друг друга с полуслова, с одного взгляда. Ночью они засыпали в объятиях, а просыпались с улыбкой.
Однажды утром Элинор обнаружила, что сон по утрам стал приходить к ней с трудом. Появилась лёгкая тошнота и странное обострение обоняния. Запах кофе, который она так любила, теперь казался ей слишком резким.
Она не придала этому значения, списав на усталость. Но Алрик, наблюдавший за ней своими зоркими глазами, однажды остановил её после урока.
— Позвольте взглянуть на вас, дитя, — попросил он и, прежде чем она успела возразить, положил руку ей на лоб. Его серебряные глаза расширились. — О… О! Поздравляю, миледи. Поздравляю! В вас зародилась новая жизнь. Новая надежда для Лорайна.