Элинор замерла, не веря своим ушам. Ребёнок? Их ребёнок?
Когда вечером Каэлан вернулся с инспекции новых укреплений, она встретила его не у дверей, а сидя в кресле у камина, с лицом, сияющим от счастья и волнения.
— Что-то случилось? — мгновенно насторожился он, подходя к ней.
— Случилось нечто прекрасное, — улыбнулась она, беря его руку и прижимая её к своему ещё плоскому животу. — Нас стало трое, Каэлан.
Он не понял сразу. Потом до него дошло. Его лицо преобразилось. Суровые черты смягчились, а в глазах появилось такое изумление, такая трепетная радость, что у Элинор навернулись слёзы.
— Правда? — прошептал он, опускаясь перед ней на колени и прижимаясь щекой к её рукам. — Наш ребёнок?
— Наш, — кивнула она, гладя его волосы.
Они просидели так всю ночь, мечтая вслух о будущем. О том, каким будет их ребёнок. О том, как они будут его растить, чему учить. Каэлан, всегда сдержанный, был раскован и по-детски непосредственен. Он говорил о том, что построит для него самую лучшую колыбель, что научит его держать меч и управлять магией, что защитит его ото всех зол.
Элинор слушала его, и её сердце переполняла любовь. Казалось, ничто не может омрачить их счастье.
Но тьма уже подбиралась к ним. Граф Малькольм получил долгожданное письмо. Его агент разыскал бывшего управляющего д’Арнелей, старого, опустившегося пьяницу, живущего под чужим именем в трущобах столицы. И тот был готов говорить. За соответствующее вознаграждение и гарантии безопасности.
Малькольм улыбнулся. Он не собирался убивать Элинор или свергать Каэлана. Нет. Он собирался сделать нечто более изощрённое. Он собирался отравить их счастье изнутри. Посеять такое семя сомнения, которое уже никогда не будет искоренено.
Он приказал доставить свидетеля в Солиндейл в строжайшей тайне. Его план был прост и гениален. Он собирался обнародовать информацию не сам. Он сделает так, чтобы Каэлан «случайно» обнаружил её сам. Чтобы ни у кого не возникло и тени сомнения в её подлинности.
И он знал, какую именно тайну откроет старый управляющий. Тайну, связанную с тем самой «Туманной хворью» и смертью матери Каэлана. Тайну, которая могла разрушить всё.
Пока герцогская чета мечтала о будущем, к городу тайно приближалась карета, везущая их прошлое — прошлое, которое могло похоронить их настоящее под обломками лжи и предательства.
Глава 17
Радостная новость о беременности Элинор быстро перестала быть тайной. Слуги заметили изменения в распорядке герцогини, а придворный лекарь подтвердил догадки. В цитадели воцарилась атмосфера приподнятого ожидания. Даже самые суровые стражники украдкой улыбались, глядя на свою госпожу.
Каэлан превратился в само воплощение заботы. Он лично проверял меню, запретил Элинор поднимать что-то тяжелее книги и то и дело прикладывал руку к её животу, как будто hoping почувствовать обещанное Алриком «новое сияние».
— Я не хрустальная ваза, — ворчала Элинор, но её глаза смеялись. — Я могу сама дойти до библиотеки.
— Никаких резких движений, — парировал Каэлан с комичной серьёзностью. — Алрик сказал, что твоя магия сейчас особенно уязвима и перестраивается. Полный покой.
Алрик, наблюдая за этой суетой, лишь добродушно покачивал головой. Его уроки теперь были сосредоточены на том, чтобы помочь Элинор стабилизировать свой поток энергии, научиться защищать растущую в ней жизнь. Он учил её направлять тепло не вовне, а внутрь, создавать уютное, безопасное «гнёздышко» для ребёнка.
Именно во время одного из таких уроков в личные покои Каэлана был доставлен пакет документов из столичного архива. Курьер, подосланный Малькольмом, «случайно» перепутал дверь и отнёс его не в кабинет, а в спальню, положив на прикроватный столик рядом с фарфоровой чашкой матери Каэлана.
Вечером, уставший после долгого дня, Каэлан зашёл в спальню, чтобы сменить одежду. Его взгляд упал на неприметный свёрток пергамента. Он развернул его, ожидая увидеть отчёт о налогах или чертежи новых кораблей.
Но это было нечто иное. Это была подборка старых, полуистлевших писем и финансовых отчётов, связанных с делом его отца. Среди них был расшифрованный дневник бывшего управляющего дома д’Арнель — человека по имени Лучано.
Каэлан начал читать, сначала из вежливого интереса, а затем — с нарастающим леденящим ужасом.
Согласно дневнику, его оте, Орлан, знал о готовящемся заговоре. Более того, он планировал нанести упреждающий удар, спровоцировав Таргариенов на нападение и затем разгромив их, чтобы раз и навсегда утвердить мощь Лорайна. Письмо с отравленным вином, которое выпила его мать, Беллатрис… не было предназначено ему. Оно было адресовано лидеру Таргариенов. Это был хитрый, дьявольский план, который пошёл наперекосяк из-за простой ошибки курьера.