Её магия, всегда бывшая для неё источником тепла и уюта, отозвалась на душевную боль самым чудовищным образом. Она вывернулась наизнанку, превратившись в свою полную противоположность.
Дверь скрипнула. Элинор вздрогнула, ожидая увидеть Каэлана. Но в проём протиснулась худая, чуть сгорбленная фигура Алрика. Лицо старого мага было серьёзным.
— Дитя моё, — прошезпел он, быстро закрывая за собой дверь. — Что он с тобой сделал?
Он не стал спрашивать, что произошло. Он увидел всё — иней на стёклах, её синие от холода губы, отчаяние в глазах.
— Он… он ненавидит меня, — выдохнула Элинор, и её голос дрожал.
— Он ослеплён болью, — поправил Алрик, скинув свой потертый плащ и накинув его на её плечи. Плащ пах пылью и травами, но был тёплым. — Но сейчас не о нём. О тебе. Твоя магия… она восстала против тебя.
Он опустился перед ней на колени, его старческие, покрытые прожилками руки взяли её ледяные пальцы.
— Ты всегда думала, что твой дар — это просто тепло. Это ошибка. Ты — проводник фундаментальной силы жизни. А что такое жизнь? Это и рост, и увядание. И тепло, и ледяной покой. Твоё горе, твой страх… они переключили тебя. Ты неосознанно направляешь энергию не на созидание, а на угасание. На себя.
Элинор смотрела на него с ужасом.
— Я… я умру? Умрёт мой ребёнок?
— Нет, — твёрдо сказал Алрик. — Пока я жив — нет. Но тебе нужно научиться контролировать это. Сейчас. Немедленно. Иначе следующий приступ может оказаться фатальным. Не для тебя — для тех, кто рядом.
Он зажёг несколько ароматических палочек с тёплым, древесным запахом и усадил её в кресло.
— Закрой глаза. Дыши. Не пытайся греть себя. Просто представь… корни дерева. Глубоко под землёй. Им не холодно и не жарко. Они просто есть. Они прочны. Они держат. Держат тебя. Держат жизнь внутри тебя.
Элинор, повинуясь, пыталась дышать. Слёзы катились по её щекам и замерзали. Но постепенно, под мерный, успокаивающий голос Алрика, ледяная дрожь в теле начала отступать. Мороз на стёклах медленно пополз назад, тая. Это был не прогресс. Это была лишь передышка. Но первая битва за себя и своего ребёнка была выиграна.
Глава 19
Пока Каэлан, запершись в своей башне, с исступлённой одержимостью перебирал старые свитки и отчёты, выискивая новые намёки на прошлое, граф Малькольм не терял времени даром.
Власть любит вакуум, и Малькольм был её верным поклонником. Указы, подписанные его рукой, понеслись из цитадели как из рога изобилия: о повышении налогов на ввозимые товары, о приостановке земельных переделов, о новых пошлинах для портовых торговцев. Каждый указ был тонко заточенным кинжалом, направленным в самое сердце реформ Каэлана и Элинор.
Верный Гавейн, отстранённый от должности управляющего под предлогом «проведения внутренней проверки», не смирился. Он понимал, что его долг — не слепое повиновение герцогу в его ослеплении, а служба Лорайну. Рискуя всем, он дождался ночи и, подкупив одного из новых стражников у покоев Элинор, пробрался внутрь.
Элинор сидела у камина, укутавшись в плед. Она выглядела немного лучше, но тень горя всё ещё лежала на её лице.
— Гавейн, — удивилась она. — Это опасно.
— Бездействие ещё опаснее, миледи, — старый управляющий ответил с нехарактерной для него горячностью. — Малькольм действует слишком смело. Слишком уверенно. У него есть могущественный союзник. Я уверен, он ведёт переговоры с Валерией.
Сердце Элинор сжалось. Валерия — воинственное герцогство на востоке, всегда зарившееся на плодородные долины Лорайна. Если Малькольм действительно затеял сделку с ними, это грозит не просто сменой власти, а гражданской войной и оккупацией.
— Нужны proof, Гавейн. Без них мы ничего не сможем сделать.
— Я понимаю, миледи. Но мои возможности ограничены. Люди Малькольма следят за мной.
Элинор задумалась, глядя на огонь. Её взгляд упал на небольшую медную турку, стоявшую на полке — подарок посла. И она вспомнила человека, который мог быть глазами и ушами там, где бессильны официальные лица.
— Найдите Жана, — тихо сказала она. — Контрабандиста. Он помог нам once, поможет и again. Его каналы… они не видны. Узнайте через него, кто представляет Валерию в Солиндейле и как с ними контактирует Малькольм.
Гавейн кивнул, в его глазах загорелся огонёк надежды.
— Это рискованно, но это возможно. Я сделаю всё, что в моих силах.