У Элинор перехватило дыхание. Ди Рейнер. Семья, которая была заклятым врагом её рода. Семья, которая, по слухам, и приложила руку к падению дома д’Арнель. Герцог Каэлан… Молодой, жестокий и беспощадно эффективный правитель, чья власть в Лорайне была абсолютна.
— Что нужно герцогу от владелицы скромной кофейни? — спросила она, сжимая тряпку в руках так, что костяшки побелели.
Гавейн развернул пергамент.
— Согласно последней воле и завещанию покойного герцога, отца его светлости Каэлана, — его голос стал громче, привлекая внимание всех присутствующих, — а также в силу древнего и нерасторжимого договора между вашими домами, герцог Каэлан ди Рейнер и леди Элинор д’Арнель… связаны узами брака. Брак должен быть заключён немедленно.
В кофейне воцарилась мёртвая тишина. Слышно было, как на кухне капает вода. Все смотрели на Элинор с открытыми ртами.
Она ощутила, как пол уходит из-под ног. Брак? С Каэланом ди Рейнером? Это была какая-то чудовищная шутка, кошмар.
— Это… невозможно, — прошептала она. — Мой род… мой титул… всё аннулировано. Я — никто.
— Договор был заключён между семьями, а не титулами, — невозмутимо ответил Гавейн. — И он всё ещё в силе. Его светлость ожидает вас в своей резиденции в Солиндейле завтра в полдень для обсуждения деталей. Он просил передать, что не терпит опозданий.
Свернув пергамент, он положил его на стойку перед онемевшей Элинор.
— До завтра, леди д’Арнель.
Управляющий развернулся и вышел, оставив после себя гробовую тишину и руины всего, что она так долго строила.
Элинор медленно опустила взгляд на герцогскую печать. Это не было кошмаром. Это было приговором.
Глава 2
Резиденция герцога в Солиндейле была не столько дворцом, сколько крепостью. Суровое, лишённое излишеств строение из тёмного камня нависало над городом, словно хищная птица, готовая в любой момент ринуться вниз.
Элинор шла по мостовой, leading к массивным дубовым воротам, чувствуя себя на пути на эшафот. На ней было лучшее из её скромных платьев — тёмно-синее, без украшений. Она не собиралась унижаться, но и притворяться той, кем она была когда-то, тоже не могла.
Её проводили в кабинет, который поразил её своим аскетизмом. Ни картин, ни гобеленов, ни роскоши. Лишь огромный дубовый стол, заваленный бумагами, стеллажи с книгами да карта Лорайна на стене, испещрённая пометками. Воздух пах старым пергаментом, воском и… одиночеством.
И тогда она увидела его.
Герцог Каэлан ди Рейнер стоял у окна, спиной к ней, рассматривая раскинувшийся внизу город. Он был высоким, широкоплечим, одетым в простой, но безупречно сшитый камзол тёмного цвета. Когда он обернулся, Элинор едва сдержала вздох.
Его нельзя было назвать красивым в общепринятом смысле. Его лицо было слишком суровым, с резкими чертами, упрямым подбородком и тонкими, плотно сжатыми губами. Но глаза… Глаза были поразительными. Цвета штормового моря, холодные, пронзительные и полные такой неприкрытой ненависти, что Элинор отступила на шаг.
Он медленно окинул её взглядом с ног до головы, и в этом взгляде не было ничего, кроме ледяного презрения.
— Леди д’Арнель, — произнёс он. Его голос был низким, бархатным и опасным, как тигриное урчание. — Вы пришли. Я рад, что вы сохранили хотя бы остатки благоразумия и не заставили меня вытаскивать вас силой.
— Ваша светлость, — начала Элинор, forcing себя встретить его взгляд. — Я полагаю, здесь произошла ошибка. Я не леди. Я не д’Арнель. Я — владелица кофейни. И я не намерена выходить замуж за человека, которого вижу впервые в жизни.
Каэлан усмехнулся, но в его глазах не было и тени веселья.
— Ваши намерения меня не интересуют. Интересует закон. И долг. Договор, подписанный нашими отцами, обязывает нас. Ваш отец, прежде чем опозорить своё имя, успел сделать нечто правильное.
При упоминании об отце сердце Элинор сжалось от боли и гнева.
— Мой отец мёртв. Его долги оплачены позором. Оставьте меня в покое.
— Нет, — его ответ прозвучал как щелчок захлопнувшейся ловушки. — Этот брак должен состояться. Он нужен для стабильности герцогства. Некоторые старые семьи до сих пор носятся с идеями восстановления вашего дома. Этот союз разобьёт их последние надежды раз и навсегда. Это политика.
— Вы хотите жениться на мне… чтобы унизить память моего рода? — Элинор смотрела на него с ужасом.
— Это приятный бонус, — холодно признал он. — Вам не нужно будет играть роль герцогини. Вы мне не жена. Вы — символ. Символ окончательной победы моего дома над вашим. Вы будете жить под моей крышей, сохраняя видимость брака. Взамен вы получите кров, пищу и защиту. От вас требуется лишь ваше присутствие и невмешательство.