Каэлан, когда ему сообщили об этом, нахмурился. Он до сих пор с недоверием относился к магии, которая была не о разрушении.
— Это необходимо? — спросил он у Элинор.
— Да, — ответила она просто. — Чтобы защитить наш дом. Чтобы защитить нашего сына. Нам нужно быть едиными во всём.
Он не стал спорить.
Ночью они снова спустились в пещеру Сердца. Кристалл pulsовал ровным, спокойным светом, словно ожидая их. Алрик нарисовал на полу сложные символы, велел им встать в центр, друг напротив друга, и положить руки друг другу на плечи.
— Закройте глаза. Дышите в унисон. Не думайте. Чувствуйте. Чувствуйте его силу, — кивок в сторону Каэлана. — Его волю, его сталь. А ты — почувствуй её свет, — взгляд на Элинор. — Её жизнь, её тепло. И пусть ваши энергии встретятся не как враги, а как союзники. Как две реки, сливающиеся в одну.
Сначала ничего не происходило. Каэлан чувствовал лишь лёгкое тепло от рук Элинор. Элинор — твёрдость его плеч. Но затем, повинуясь указаниям Алрика, они начали расслабляться, отпускать контроль.
И тогда это случилось. Каэлан вдруг ощутил прилив необъяснимой нежности и огромной, всеобъемлющей силы — как будто он мог исцелить整个世界 одним прикосновением. Элинор же почувствовала в себе несгибаемую волю, ясность ума и готовность разрушить任何 преграду на их пути.
Их магии встретились, сплелись, затанцевали вокруг них вихрем золотых и серебряных искр. Они не слились в одно целое — нет. Они оставались собой, но теперь между ними был выстроен мост — широкий, прочный и нерушимый.
Сердце Лорайна вдруг вспыхнуло ослепительно ярко, и по всему герцогству люди, уже спавшие, улыбнулись во сне, ощутив странный, мимолётный прилив радости и покоя.
Ритуал закончился. Они открыли глаза. Они не говорили ничего. Они просто смотрели друг на друга и знали — теперь они связаны не клятвами, не договором, не страстью. Они были связаны самой сутью своего бытия. Они были Едины.
Алрик смотрел на них со слезами на глазах.
— Теперь, — прошептал он, — теперь у Лорайна есть будущее.
Они вышли из пещеры другими людьми. Боль прошлого окончательно отпустила их, растворившись в силе настоящего. Впереди их ждали испытания, но теперь они знали — они встретят их вместе. Всегда.
Глава 31
Тишина, наступившая после разгрома заговора, была обманчивой. Все в цитадели, от последнего слуги до самого Каэлана, жили в ожидании нового удара. Изабель исчезла бесследно, и это беспокоило больше, чем открытое противостояние.
Удар пришёл оттуда, откуда его не ждали. Через неделю в Солиндейл прибыл официальный валерийский гонец — не тайный агент, а парадный эскорт с гербами герцога Валерии. Гонец вручил Каэлану изящный, запечатанный чёрным воском конверт.
Это был не вызов на войну. Это был ультиматум.
Герцог Валерии, некий Арманд, в утончённых и ядовитых выражениях выражал «глубочайшую озабоченность» ситуацией в Лорайне. Он писал о «незаконном пленении» графа Малькольма, «изгнании» леди Изабель, выполнявшей «миротворческую миссию», и о «распространении опасной, еретической магии» под руководством герцогини Элинор.
Суть была проста: освободить Малькольма, публично извиниться перед Валерией, отстранить Элинор от власти и запретить любую магическую практику, кроме санкционированной валерийскими магами. В противном случае Валерия оставляла за собой право «восстановить порядок и законность в приграничных землях» силой оружия.
Каэлан, дочитав, медленно, с невероятным усилием воли, положил письмо на стол. Его лицо было белым от бешенства.
— Они… они называют нас еретиками? — прошептал он. — Они требуют отдать им тебя? — Его взгляд упал на Элинор, и в нём читалась не ярость, а леденящая душу решимость.
Он встал, подошёл к камину и швырнул письмо в огонь.
— Ваш ответ, ваша светлость? — почтительно спросил гонец, наблюдая, как пергамент чернеет и коробится.
— Мой ответ, — сказал Каэлан, поворачиваясь к нему, — вы увидите на поле боя. Передайте своему герцогу, что Лорайн не признаёт его власть. И что тот, кто посягнёт на мою жену, познает гнев всего моего герцогства. А теперь убирайтесь. Пока целы.
Гонец побледнел, поклонился и ретировался.
Война стала неизбежной.
Тишина, наступившая после разгрома заговора, была обманчивой. Все в цитадели, от последнего слуги до самого Каэлана, жили в ожидании нового удара. Изабель исчезла бесследно, и это беспокоило больше, чем открытое противостояние.