— Неожиданно, — пробормотал старик. — В ней есть огонь. И ум. Прямо как у её… — он запнулся, почувствовав ледяной взгляд герцога.
— Как у кого? — тихо спросил Каэлан.
— Ни у кого, ваша светлость, простите старика, — поспешно отступил граф.
Но семя было брошено. Каэлан снова посмотрел на Элинор. На её оживлённое лицо, на улыбку, которую он видел впервые. И впервые он задался вопросом: кем была эта женщина на самом деле? И не ошибался ли он в ней с самого начала?
Когда гости стали расходиться, он подошёл к ней.
— Вы… хорошо справились, — произнёс он с неловкостью, несвойственной ему.
Элинор, ещё полная адреналином, удивлённо посмотрела на него.
— Я всего лишь говорила о кофе.
— Именно это и было правильно, — сказал он и, помедлив, добавил: — Ваша кофейня… она приносит доход?
Элинор остолбенела.
— Да. Небольшой, но стабильный.
Он кивнул, размышляя о чём-то.
— Завтра я пришлю к вам своего управляющего. Обсудите с ним условия. «Медная Чашка» может возобновить работу. При одном условии: вы не будете там работать лично. Вы — герцогиня.
Это была уступка. Первая. Маленькая победа.
— Спасибо, — прошептала она.
Он кивнул и уже собрался уйти, но она остановила его.
— Ваша светлость? Почему вы передумали?
Каэлан остановился, но не обернулся.
— Я ненавижу бесполезность. Вы доказали, что можете быть полезны. Вот и всё.
Но по тону его голоса она поняла, что это была не вся правда.
В ту ночь Элинор долго не могла уснуть. Она думала о герцоге, о его холодности, о внезапных проблесках чего-то иного. И о той одинокой фарфоровой чашке в его кабинете.
А Каэлан стоял у своего окна, глядя на спящий город, и в его голове навязчиво звучал голос Элинор, полный страсти и жизни, и не хотел уходить образ её сияющих глаз.
Ненависть начала давать трещины. И сквозь них пробивалось нечто опасное и совершенно непредвиденное.
Глава 5
«Медная Чашка» вновь открылась. Элинор, стоя у окна своей солнечной гостиной в резиденции, видела, как утром к её кофейне потянулись знакомые лица. Из герцогских конюшен для перевозки зёрен была выделена лошадь, а управляющий Гавейн, скрепя сердце, оказался удивительно компетентным бухгалтером. Дело пошло в гору, даже без её непосредственного участия.
Но это была пиррова победа. Да, кофейня работала. Но она сама была заперта. Её роль сводилась к написанию инструкций для нового управляющего кофейни, бывшего подмастерья пекаря, и к бесцельному бродяжничеству по бесконечным залам.
Она пыталась заинтересоваться хозяйством герцогства — ведь формально она теперь была его герцогиней. Но её вежливо, но твёрдо осаждали. Ключи от кладовых, списки припасов, управление слугами — всё это оставалось в железной хватке старшего дворецкого, который смотрел на неё как на временную и неприятную помеху.
Одиночество стало её единственным спутником. Она проводила часы в библиотеке, обнаружив там не только сухие фолианты по истории и экономике, но и сборники поэзии, и романы о далёких странах. Иногда она ловила себя на том, что ищет в книгах следы — следы своего рода, следы рода ди Рейнер, пытаясь понять корни этой ненависти.
Однажды вечером, бродя по коридорам, она забрела в крыло, которое всегда было заперто. Но сегодня дверь оказалась приоткрытой. Любопытство победило осторожность.
Комната за дверью была не похожа ни на что виденное ею в этом доме. Это были личные покои. Мужские. Но не те, что принадлежали Каэлану. Здесь чувствовалась другая энергетика — более мягкая, более светлая. На столе в беспорядке лежали чертежи странных механизмов, на полках стояли книги по архитектуре и искусству. На каминной полке — портрет красивой улыбающейся женщины с добрыми глазами. И на столе — точно такая же фарфоровая чашка, как в кабинете Каэлана.
Элинор подошла ближе. На обороте портрета была надпись: «Моей Беллатрис. Вечно твой Орлан».
Орлан. Отец Каэлана. Старый герцог. А Беллатрис… Его покойная жена. Мать Каэлана.
Сердце Элинор сжалось. Она поняла, что находится в комнате отца Каэлана. В комнате, которую тот сохранил нетронутой. И эти чашки… они принадлежали им обоим. Это был символ любви, которую она не могла и представить между холодным Каэланом и кем бы то ни было.
— Что вы здесь делаете?
Голос за спиной прозвучал как удар грома. Элинор резко обернулась. В дверях стоял Каэлан. Его лицо было бледным от гнева, а в глазах бушевала буря.
— Я… я заблудилась, — прошептала она, чувствуя себя пойманной на месте преступления.
— Эта дверь всегда заперта, — его голос был низким и опасным. — Вы не могли просто «заблудиться» сюда. Выйдите. Немедленно.