— Мы сделали это, — тихо, почти шёпотом сказала Элинор, опираясь лбом на плечо Каэлана. В её глазах стояли слёзы — не горькие, а светлые.
— Нет, — поправил он её так же тихо, крепче обнимая за талию и чувствуunder рукой знакомую, дорогую форму её тела. — Мы сделали это. Все мы. Каждый крестьянин, взявший в руки вилы. Каждая мать, отпустившая сына на стену. Каждый ребёнок, молча переносивший лишения. Мы лишь… направляли их волю.
Внизу, на площади, резвился их сын. Орлан, уже подросший, крепкий мальчуган с тёмными волосами отца и ясными, добрыми глазами матери. За ним с неизменной бдительностью, но и с мягкой улыбкой наблюдала Лира, её военная выправка теперь гармонично сочеталась с ролью няньки. Рядом, что-то живо рассказывая и жестикулируя, стоял Жан — он полностью оправился от ран и теперь занимал почётную должность «советника по внешней торговле и особым поручениям», используя свои старые связи и знания уже на благо герцогства. Звонкий, беззаботный смех Орлана был для Каэлана и Элинор самой прекрасной музыкой, симфонией мирной жизни, ради которой они сражались.
Именно в этот момент к ним подошёл Алрик. Он выглядел невероятно старым, будто вся его накопленная веками мудрость и отданные силы наконец-то проявились во плоти. Но в его глазах светилось не истощение, а глубочайшее, безмятежное умиротворение.
— Моя работа здесь завершена, — произнёс он без предисловий, его голос был тихим, как шелест старых страниц. — Сердце Лорайна исцелено и сияет ярче, чем когда-либо. Его Правители нашли свою силу и свой путь, идут по нему рука об руку. Мне пора… отдохнуть. Посмотреть другие земли. Или просто молча сидеть у огня и вспоминать.
Элинор с грустью посмотрела на своего наставника, друга и спасителя. Она знала, что этот день неизбежен.
— Мы никогда не забудем вас, учитель, — голос её дрогнул. — Без вас… нас бы здесь не было.
— И не надо забывать, — его морщинистое лицо расплылось в тёплой, отеческой улыбке. — Но не живите прошлым. Просто живите. Долго. Счастливо. Мудро. И… передайте мои знания ему, — он кивнул тростью на бегающего внизу Орлана. — В нём дремлет не только ваш дар, дитя моё. В нём дремлет будущее. Будите его осторожно.
Он развернулся и, не прощаясь больше, зашагал прочь по галерее, его худая фигура постепенно растворялась в солнечных бликах. Он ушёл так же, как и жил — тихо, скромно, оставив после себя не горечь утраты, а светлую, щемящую печаль и чувство неоплатного долга.
Глава 47
Прошло пять лет.
Солиндейл был не узнать. Город отстроился, став ещё краше и величественнее. Он превратился в крупный торговый и культурный центр, куда стекались купцы и мастера со всех земель Союза Равных.
«Медная Чашка» Элинор процветала. Она стала не просто кофейней, а своего рода дипломатическим клубом, где за чашкой изысканного кофе заключались выгодные сделки и велись неформальные переговоры. Сама герцогиня иногда наведывалась туда, чтобы лично сварить напиток для особо почётных гостей.
Каэлан правил твёрдой, но мудрой рукой. Его реформы, когда-то встреченные в штыки знатью, принесли свои плоды: герцогство богатело и крепло, а народ благоденствовал.
Орлан подрастал, сочетая в себе твёрдый характер отца и доброе сердце матери. Он уже начинал постигать азы управления и… удивительный дар, унаследованный от Элинор. Правда, проявлялся он пока что в способности находить общий язык с любым животным в цитадели.
Однажды утром, когда первые лучи солнца позолотили башни города, Каэлан и Элинор стояли на балконе своих покоев. Они смотрели на просыпающийся город, на дымок из труб, на корабли в гавани.
— Помнишь, как всё начиналось? — тихо спросила Элинор.
— Как забыть, — Каэлан обнял её. — Разбитая чашка, закрытая кофейня, ненависть в глазах…
— А теперь посмотри, — она сделала широкий жест рукой, охватывая весь город. — Это того стоило. Вся боль, весь страх.
— Каждой капли, — он поцеловал её в макушку. — Потому что это привело нас сюда. К этому утру. К тебе.
Они стояли молча, наслаждаясь миром и тишиной, которые они с таким трудом завоевали. Они знали, что впереди ещё будет много вызовов. Но они больше их не боялись. Потому что теперь они знали — они способны преодолеть всё. Вместе.
Пять лет мира изменили Лорайн до неузнаваемости. Солиндейл отстроился, но не просто восстановил былое величие, а приобрёл новое, более зрелое и уверенное лицо. Исчезли последние следы разрушений, уступив место широким мощёным улицам, новым паркам и фонтанам. Город разросся, превратившись в крупный торговый и культурный хаб, куда стекались купцы, ремесленники и мастера со всех земель Пакта Трёх. В воздухе витал не только запах моря и жареных каштанов, но и дух предпринимательства, творчества и открытости миру.