Даже маленькая девочка могла напеть себе цветную ленту в косу или пару теплых носков, любой мальчишка - острый ножик или рыболовный крючок.
Взрослые напевали избы и лодки, оружие и всякое орудие, одежду и обувь, дороги и ограды.
В других местах мир создавали иначе - где из глины, где из песка, где из тела своего. А у нас вот - из песни.
И дети тоже рождались от песен, когда вдруг сольются два голоса, а из резонанса родится новый звук. И звук этот станет человеком.
Жили, не тужили люди без сказок, но сами себя погубили. Как начали дороги строить, как стали путешествовать на лошадях да на лодках, на коврах-самолетах да в сапогах-скороходах - так и увидели, насколько прекрасен и разнообразен мир. И стали сказки слагать. Про джиннов и богатырей, про фейри и кицунэ, про слонов и белых медведей. Чтоб те, кто дома остался, хоть в воображении своем к этим чудесам прикоснулись.
А чем больше сказок - тем больше тянет в путешествие. Чтоб самому все посмотреть, понять, где правду рассказали, а где наврали для красного словца.
Как стало много путешественников, начались между ними свадьбы. Чужое-то завсегда выглядит заманчивее своего-привычного. И влюблялись русые богатыри в раскосых кицунэ с иссиня-черными косами, а нежные рыжие фейри с кожей цвета молока в оливково-смуглых чернобородых джиннов.
Дети от таких браков рождались красивые, сильные. Только вот непонятно было, чему их учить: со змеем мечом биться или пятью хвостами следы заметать, золото на радуге прятать, или дворцы волшебные строить.
И не учили ничему. Пришлось тем детям по-простому, руками свой мир строить. Головой додумываться, как ту или иную вещь сделать, чтобы и работала хорошо, и радость доставляла.
А вечером, придя после работы, рассказывать друг другу сказки о волшебстве.
Конечно, волшебство никуда не делось. Потому что не в людях оно, а в мире вокруг. Если умеешь, то приехав на Аравийский полуостров, любой ковер в ковер-самолет превратишь. А приехав в Японию, с легкостью обратишься в лису со многими хвостами, да так тысячу-другую лет и проживешь. Если умеешь. Если знаешь, как колдовство из земли взять. Если веришь, что имеешь на это колдовство право. Если.
Но не верят люди в колдовство. Проще руками и умом деньги зарабатывать, а потом на вещи тратить, чем эти же вещи магией создавать: из глины, из тела своего, из песни.
Редким счастливчикам, чьи предки не подхватили заразу перемены мест, не польстились на красивые глаза чужестранцев, а жили себе обособленно, удалось веру в сказки сохранить, умения колдовские обрести. Но мало кто о них знает, а видели - и того меньше.
Но слышать - каждый слышал. Потому что остались сказки. Ходят они по миру, из уст в уста, от отца к сыну, от матери к дочери. И пока они живы - можно вернуть волшебство в мир людей.
Айриш. Вторая чашка
Я ошарашенно смотрела на окружавших меня людей. Не может быть, чтобы то, что они говорили, было правдой. Но вот же - Птица взлетает, Принц - очаровывает, а этот, как его, тоже, кажется, что-то умеет - не помню, что и кто.
Но если я среди них, получается, что и я колдунья? И могу не только напеть чашку кофе, но и что-то еще? Меня же выбрали в школу, позволили учиться вместе с ними?
- Ребят, я честно не знаю, что я такое умею. И не представляю, как это узнать, - призналась я.
- Давай рассуждать логически, - предложила Волк, - Директор назвал тебя Невестой. Значит, что-то связанное.
- Может, все хотят на мне жениться?
- Ну… это вряд ли, - скривил губы Шут.
Скажи это кто другой, я бы обиделась. Хотя знаю, что я не особо красивая. Не было в моей жизни шикарных ухаживаний с тысячей роз, внезапными бриллиантами и прочими красотами для инсты. Но все равно, слышать такое обидно. Было бы. Но у Шута это получилось как-то мило, забавно. И правда, что я такое придумала?
- Может, я в постели чудеса творю? - после Шута трудно было говорить серьезно.
- Напомни мне проверить, - с серьезным лицом сказал Шут, и все рассмеялись.
Домой я летела как на крыльях. Кажется, у меня появились новые крутые друзья, новые способности и совсем новая жизнь! Боже, как же я была счастлива!
На подоконнике в моей комнате лежал темно-фиолетовый листок, на котором белыми буквами значилось мое расписание на следующую неделю.
Как он там появился - мне было уже не важно. Может, сам зародился, может, сова принесла.
Я пробежала его глазами. Здорово, учеба идеально сочеталась с работой - не надо было ни отпрашиваться, ни переставлять смены.
Предметов пока что было не так много: изучение сказок (теперь я понимала, зачем мне это надо), вокал, техника безопасности и некая “специальность”. Внутри у меня как будто стайка бабочек пролетела: я наконец-то узнаю, в чем моя колдовская сила, стану одной из избранных.