Сирена взвыла над самым ухом. Она поморщилась и попыталась перевернуться на другой бок, но тело пронзила острая боль, заставившая ее подавиться собственным криком. От белизны больничных покоев закружилась голова. Она снова повалилась на подушки. Рядом на тумбочке лежала форма, на которую кто-то аккуратно сложил серебряный кругляш медали. Потянувшись к стакану воды, она уронила медаль на пол, и не подумав ее поднимать. Правая ноги чесалась, словно ее окунули в море крапивы. Попытавшись до нее дотянуться, она чертыхнулась — вместо ноги осталась лишь забинтованная культя. Это было какой-то ошибкой. Это не могло быть ее тело, только не так. Она был пилотом, одной из лучших, не для того, чтобы сгнить в одном из госпиталей неизвестно где. Перед глазами все стало расплываться. Подумав, что теряет зрение, она выругалась и попыталась нашарить пистолет, когда кто-то схватил ее за руку. Лицо перед глазами расплывалось, но стоило моргнуть, и она увидела его — так неожиданно четко, что от этого захватило дух.
— Тише, тише, — сказал медбрат, помогая ей лечь.
Она узнала его, хотя он был не в красном. Без косметики его лицо лишилось волнительной яркости, но осталось что-то другое, хотя что именно это было, она понять еще не могла.
— Лучше сдохнуть, чем так… — сказала она торопливо смахивая слезы.
Скрипнули пружины, и он сел рядом, внимательно вглядываясь в ее лицо. От его пристального взгляда девушке стало не по себе, и она отвел глаза, рассматривая серийный номер на тумбочке. Сразу вспомнилась их последняя встреча и то, как она себя повела. В горле сперло, и кое-как откашлявшись, она сказал:
— Прости, за этот случай и вообще за все.
— Знаешь, почему я ушел из балета? — спросил он. — В тот день я вернулся в зал и продолжил занятие. Премьера должна была быть совсем скоро, и мне прочили стать новой звездой. Но я не стал, потому что наступил на крыло игрушечного самолета, упал и повредил ногу.
— Прости, я не…
— Замолчи и слушай. Знала бы ты, как я на тебя злился, из-за какой-то девочки лишиться всего, к чему шел годы. Ты даже не представляешь, где мне приходилось работать. Я ненавидел все, на что смотрел, и однажды на моем пути снова появилась ты — зачастила в то кабаре, и даже не узнавала меня. Те женщины… я попросил их с тобой разобраться, но потом понял, что не могу. Не могу так поступить с той девочкой, которая так на меня смотрела. В отличии от остальных она-то ничего не хотела взамен. И все же она выросла, вырос и я. Давай сделаем так, чтобы та девочка уронила самолет не напрасно, хорошо?
Миллионы возражений теснились в ее голове. Пытаясь заглушить их, она произнесла:
— Хорошо.